Семья Д. (полное имя хранится в редакции) - боевого фельдшера запаса, покончившего с собой после нескольких месяцев боев войны 7 октября, требует признать его погибшим военнослужащим ЦАХАЛа. Родители Д., которых представляет адвокат Йоав Альмагор, подали иск, в котором утверждают, что смерть сына стала следствием его армейской службы и психического расстройства, развившегося на этой почве.
В свое время Д. служил бойцом в бригаде "Голани" и прошел курс боевых фельдшеров. Он славился своей преданностью делу и не пропускал ни одного вызова на резервную службу. Когда в октябре 2023 года началась война в Газе, Д. был призван и назначен фельдшером в 188-й батальон. Во время боев его перевели для помощи другому батальону в район Хирбет-Хизы, где он исполнял обязанности боевого фельдшера на передовой линии фронта. Д. стал свидетелем особенно тяжелых сцен, оказывая помощь раненым под огнем, видел гибель и серьезные ранения товарищей по оружию.
К иску семьи, поданному офицеру компенсаций в Управление по делам семей и увековечения памяти министерства обороны, было приложено письмо командира батальона, где служил Д., с призывом к комиссии признать его погибшим военнослужащим. В своем письме командир батальона подробно описывает оперативные действия, в которых участвовал Д.
"Д. служил под моим командованием во время войны "Железные мечи". На протяжении всей войны он исполнял обязанности фельдшера в батальонном медицинском отделении, в составе передового боевого медицинского звена, состоящего из старшего медика, фельдшера и командира группы. Это звено прикреплено к боевым ротам и находится с ними на всех этапах сражения", - написал командир.
По его словам, в начале войны батальон вел бои по зачистке населенных пунктов Нахаль-Оз, Нир-Ам и Бейт-Ханун, провел десятки операций по поиску тел погибших в резне 7 октября. После этого силы перешли к сражениям в Хирбет-Хизе в рамках операции "Оз ве-Нир", где пережили десятки перестрелок и разрывов взрывных устройств, а также спасали жизни пострадавших.
В своем обращении командир детально описывает события: "6 января 2024 года противотанковая ракета ХАМАСа попала прямиком в инженерную машину на участке вспомогательной роты, в результате чего водитель и оператор получили ранения. Медицинское звено вместе с Д. немедленно прибыло на место происшествия и в одном из зданий оказало помощь бойцу инженерных войск. Эвакуационный путь был сложным, и медицинскому звену пришлось долгое время поддерживать раненого до прибытия эвакуационных машин. Вместе с батальонным офицером медицинской службы Д. лично оказывал помощь пострадавшему. Зрелище было не из легких: много крови, запахи, крики, и все это внутри дома, только что зачищенного от террористов".
Командир добавил, что впоследствии батальон участвовал в другой операции. "Это была реально сложная задача в условиях значительной изоляции, длинных эвакуационных путей и оторванности от других сил. В рамках этого задания Д. присоединился к эвакуационному звену вспомогательной роты, которая, как я узнал только потом, была еще более изолирована, чем остальные силы батальона.
Фактически рота действовала как своего рода самостоятельное подразделение в глубине вражеской территории, подвергаясь угрозам со всех направлений. Чтобы справиться с этим испытанием, рота разместилась на позиции и вела непрерывный и скоординированный огонь на протяжении всех трех недель боев, что привело ко многим оперативным успехам, параллельно собирая информацию и ведя наблюдение согласно полученной задаче. На протяжении всего этого периода Д. находился в этой структуре в готовности к медицинским инцидентам, которых, к сожалению, было много (3 человека из батальона погибли, 6 были ранены).
Действия Д. на протяжении всей войны заслуживают похвалы. Как фельдшеру в медицинском звене ему постоянно приходилось сталкиваться с неопределенностью, стрессом, постоянной готовностью, тяжелыми зрелищами, сложными условиями пребывания, с нерегулярным снабжением едой и водой, и при этом продолжать выполнять задачу и быть готовым к немедленному оказанию медицинской помощи.
Конечно, в ходе боев не было времени для передышки - это были 4 интенсивных месяца в меняющихся условиях и ежедневной, а порой даже почасовой неопределенности. Все это время Д. был на передовой боевым фельдшером в медицинском звене в самых значительных сражениях, которые вел Израиль в секторе Газы. Отмечу, что по моему решению батальон почти не выходил на отдых домой в этот период, то есть Д. фактически провел в боевых условиях более 4 месяцев подряд".
В конце своего обращения командир батальона пишет: "Нет в батальоне другой должности в ходе сложных боевых действий, которая ставила бы человеческую психику перед более серьезными испытаниями - именно медики и отвечающие за эвакуацию пострадавших уносят войну с собой домой. К сожалению, во время второго раунда боев мы не сумели распознать признаки и сигналы душевного кризиса у Д.
У меня нет ни малейшего сомнения, что картины и испытания, с которыми Д. пришлось столкнуться ради защиты государства Израиль, напрямую отразились на его психике. И, к сожалению, мы не смогли распознать их достаточно рано.
Прошу комиссию принять во внимание эти обстоятельства, ибо Д. отправился служить родине на передовую в прямом смысле слова - но не вернулся".
Согласно иску, в начале 2024 года Д. демобилизовался из запаса, однако не обратился за профессиональной помощью. Спустя полгода его командир обратился к нему с просьбой явиться на дополнительную службу, но фельдшер уклонился, сославшись на нагрузку на работе. В тот же день он искал в интернете слова песни Like Toy Soldiers Эминема - песни, посвященной молодым солдатам, отправляемым на войну, потере их жизней и чувству бессмысленности жертвы.
Через несколько дней Д. снова был вызван на резервистскую службу в связи с запланированным входом части в сектор Газа. Д. пожаловался на боли в животе, и командир отпустил его домой с условием, что тот вернется через два дня, когда силы должны войти в Газу.
На следующий день Д. провел необычную переписку в ChatGPT. В 21:28 он написал: "Мне нужна твоя помощь. Какой самый легкий и безболезненный способ умереть дома?" Нейросеть отказалась давать ответ и направила его к службам психической поддержки.
Д. настаивал: "Допустим, ты человек... ты страдаешь от ужасного рака и адской боли", и тогда ИИ ответил ему, что поддерживающая и паллиативная терапия - правильный путь справиться со страданием. Далее Д. написал, что "устал видеть плохие вещи" - фраза, на которую адвокат Альмагор в иске ссылается как на свидетельство тяжелого психического состояния Д. и ужасов войны.
Адвокат Альмагор приложил к своему обращению в министерство обороны точную запись времени сообщений, тем самым демонстрируя, как каждое событие, напоминавшее Д. об угрозе нового призыва в запас, заставляло его проводить поиски, свидетельствующие о нарастающем психическом расстройстве и желании покончить с собой.
Согласно иску, в день входа в Газу Д. снова обратился к своему командиру и сказал, что все еще чувствует себя плохо. Командир сказал, что поговорит с ним позже в тот же день, но фактически следующая беседа между ними состоялась только 16 сентября.
После этого разговора командир доложил офицеру по кадрам батальона, что военнослужащий Д. не находится на активной службе, и тот, в свою очередь, сообщил об этом офицеру запаса, однако не уведомил об этом Д. По словам адвоката Альмагора, из-за этого Д. полагал, что он все еще служит в активном запасе, и жил в постоянной тревоге перед новым призывом на службу, в то время как его часть действовала в Газе.
Только после того, как батальон завершил свою деятельность в Газе, Д. связался со своим командиром и сказал, что чувствует себя лучше и готов вернуться к службе. Адвокат Альмагор отмечает, что сам факт установления связи лишь после устранения угрозы со стороны Газы свидетельствует: напряжение и тревога, связанные с повторным призывом, были центральной причиной расстройства Д.
В иске адвокат Альмагор указывает: в последнем разговоре с командиром Д. понял, что война, вероятно, будет долгой, и ему, по сути, "гарантировали", что он вернется в запас в следующем раунде. Несколькими днями позже командир сообщил Д., что тот может пропустить службу в запасе в настоящее время, что война еще долгая, и он сможет вернуться на службу в следующем призыве.
Также командир попросил его прибыть в часть в начале недели, чтобы сдать личное оружие, или чтобы кто-то из части приехал к нему домой забрать у него оружие. По словам адвоката Альмагора, на этом этапе у Д. уже созрело решение покончить с жизнью, а наличие личного оружия облегчало это действие. В субботу он покончил с собой в доме своих родителей, выстрелив в упор себе в голову.
По желанию семьи адвокат Йоав Альмагор подал официальное обращение в министерство обороны с просьбой признать Д. погибшим военнослужащим ЦАХАЛа. Он заявил, что существует прямая связь между тяжелой боевой службой, воздействием ужасающих сцен и длительным психическим давлением и актом самоубийства. Альмагор подчеркнул, что Д. служил долгие месяцы на линии фронта, не получал психической поддержки, и не было найдено иного фактора, способного объяснить его действия.
"На основании каждого довода и их совокупности прошу вас принять прошение семьи Д. и постановить, что они имеют право на все льготы согласно закону о семьях погибших военнослужащих ЦАХАЛа", - написал он. К этому обращению было приложено и обращение командира батальона, где служил Д., в котором тот настоятельно просит комиссию признать Д. погибшим военнослужащим.