Смелыми прочтениями классических опер в наше время удивить трудно. После "Трубадура" в виде реалити-шоу, Дездемоны, печатающей шаг в военной форме, или "Любовного напитка" в кибуце - зрителям остается лишь принять правила игры и наслаждаться. Если не режиссерскими изысками, то хотя бы голосами и и музыкой.
Но с одной оговоркой: зритель должен хотя бы примерно представлять, на что идет. Когда Кирилл Серебренников смело мешает моцартовских "Дона Джованни" и "Реквием" в берлинской Komische Oper, тут все понятно: будет драма в сюрреалистических декорациях, приправленная модернизмом и провокативными сценами. Постановки недавно ушедшего в мир иной Роберта Уилсона - это свет, медитативный темп и минимум эмоций. У Дзеффирелли можно рассчитывать на роскошные декорации, эмоции через край и человек двести в массовке. Идея ясна: предупреждены - значит, вооружены.
В случае с "Иолантой" Петра Ильича Чайковского, поставленной в Израильской опере впервые, почему-то казалось, что нас ждет интерпретация, близкая к классической. После двух лет войны зрители, похоже, мечтали увидеть сказку - про волшебный сад посреди пустыни, слепую принцессу, которая не в состоянии отличить черную розу от красной, про влюбленного рыцаря и чересчур заботливого короля.
И не то, чтобы режиссер Ширит Ли Вайс не показала нам сказку. Однако ее волшебная история все больше напоминает оригинальные тексты братьев Гримм, еще до того, как их обработанные и менее жестокие версии стали популярными во всем мире.
Мир "Иоланты" в Израильской опере - практически монохромный. Бесконечная пустыня с холмистой поверхностью, песок, причудливые костюмы служанок, выполненные все в той-же желтовато-коричневой гамме. Никакого замка и райского сада с розами там и близко нет. Ближайшие ассоциации - планета Татуин из "Звездных войн", не хватало лишь двух солнц и джедаев. Хотя - светящиеся посохи стражников в наличии имеются.
Сама режиссер сравнивает декорации израильской "Иоланты" с холстом, на которым еще ничего не написано. "Наша принцесса живет в мире, где от нее скрыли саму возможность видеть – не только свет, но и себя саму, - говорит она. - Ее отец и окружение создали вокруг нее механизм бесконечной лжи. Они называют это защитой, но на самом деле это насилие: лишая человека знания о его "ущербности" или особенности, они отнимают у него волю и страсть".
Именно поэтому прозрение принцессы, наступающее после встречи с рыцарем, который раскрывает Иоланте страшную тайну о ее слепоте, в версии Ли Вайс - совсем не триумф любви, а изгнание из рая. Это крушение привычной, пусть даже серой и неприглядной, жизни и необходимость начать все заново. Поэтому, стоит ли удивляться, что финальная сцена израильской страшной сказки начинается практически в полной темноте, а герои нащупывают себе путь с помощью фонариков? "Иоланта" 2026 года - это сага о блаженном неведении и опасности знания, о свете и тьме, которые поменялись местами. И о том, что далеко не все проблемы мира можно решить с помощью поцелуя прекрасного принца.
Да, те, кто всеми фибрами желали увидеть пресловутую "виллу в джунглях", но в итоге получили бесконечный песок и вызывающий минимализм, могут быть разочарованы. Имеет ли режиссер право на собственную интерпретацию известного сюжета? Безусловно. Однако, это не исключает банального факта: голые стебли вместо цветущих роз могут понравиться не всем.
Но если о сценической интерпретации можно и нужно спорить, с музыкальной точки зрения эта "Иоланта" - безусловная удача. Дан Эттингер, музыкальный руководитель Израильской оперы, любит и очень тонко чувствует музыку Чайковского: он доказал это как в недавней ко-продукции "Евгения Онегина" вместе с театром "Гешер", так и здесь. Оркестр под его руководством играет элегантно, с очень уместной в этой опере прозрачностью и лиризмом.
Но не только Эттингер чувствует и глубоко понимает музыку Чайковского. Алексей Долгов, сорвавший заслуженные овации в роли Ленского в "Онегине", абсолютно прекрасен и в роли влюбленного рыцаря Водемона. Учитывая, что хороших теноров в наше время нужно еще хорошенько поискать, можно сказать, что израильским зрителям с Долговым очень повезло.
Вазген Газарян очень достойно справляется с ролью короля Рене. Его мощный и сочный бас достаточно гибок, чтобы передать страдания властного отца Иоланты, искренне желающего спасти любимую дочь, но причиняющего ей еще большие страдания. Из трех исполнителей главных мужских партий лишь для баритона Одеда Райха русский не является родным. Тем более впечатляет правильное произношение израильского баритона, который, не забываем, исполняет, пожалуй, самую известную арию из "Иоланты" - ту самую, про несравненную Матильду.
Из женских партий хочется выделить красивое сильное сопрано Вероники Одинцовой (Бригитта, подруга Иоланты). Хороша и Анат Чарны (Лаура).Узбекская сопрано Ангелина Ахмедова (Иоланта) в целом справилась с ролью. Особенно хорош был ее дуэт с Водемоном - как с вокальной точки зрения, так и проникновенно сыгранный обоими исполнителями. Поэтому даже если режиссерская концепция вызвала определенные вопросы, то к музыкальной части претензий нет. А в оперу, в конце концов, мы ходим, чтобы насладиться прекрасной музыкой и запоминающимися голосами. И то, и другое в этой постановке есть.