Рон Гошен, здоровый и крепкий 47-летний специалист хайтека, скоропостижно умер на корпоративном выезде в Эйлате. Его вдова считает, что причиной смерти стала цепочка ошибок в приемном покое больницы "Йосефталь", где посчитали причиной плохого самочувствия мужчины употребление алкоголя, хотя на самом деле он страдал от тяжелого обезвоживания.
Веред Гошен, вдова Рона, намерена сделать все, чтобы доказать правду и изменить положение со здравоохранением в Эйлате.
Трагедия произошла в декабре 2024 года, когда Рон поехал в Эйлат на мероприятие, организованное его компанией ARMIS. В воскресенье ближе к вечеру он почувствовал недомогание и принял ибупрофен. Ночью состояние ухудшилось: началась тошнота и непрекращающаяся рвота. К утру мужчина был истощен и не мог пить. Друзья вызвали скорую помощь в отель. Рону поставили капельницу и доставили в больницу "Йосефталь". С этого момента, согласно иску, поданному Веред, началась цепочка ошибок, завершившаяся его смертью.
Рон Гошен был жизнерадостным человеком, умевшим увлекать за собой окружающих. Его смерть потрясла семью и друзей. В иске, поданном через адвоката Шая Фойеринга в окружной суд Лода, подробно описываются обстоятельства госпитализации в "Йосефталь" и утверждается, что Рон умер от тяжелого обезвоживания. Веред, ранее занимавшая высокие должности в государственном секторе, хорошо знала о различиях в медицинском обслуживании между центром страны и периферией.
Согласно иску, медицинские записи в "Йосефталь" были недостаточными и не отражали тяжесть состояния Рона. Анализы крови указывали на серьезное обезвоживание, однако капельница, поставленная в машине скорой помощи, была прекращена сразу после поступления в приемный покой, несмотря на то, что Рон не мог пить самостоятельно.
Веред прибыла в больницу около 17:30. По дороге ее информировали, что речь идет об обезвоживании и что "все будет в порядке". Когда она вошла в приемное отделение, внутривенное вливание жидкости уже прекратили. Рон выглядел плохо: он был бледным и потным. Он рассказал, что его снова и снова спрашивают о наркотиках и алкоголе. При ней "допрос" повторился. Она вспоминает, что Рон был самым тяжелым больным в приемном покое в тот момент. У него начались сильные боли в ногах, он кричал от боли, но ординатор был занят другими больными. Веред пыталась привлечь внимание персонала и параллельно звонила знакомым медикам.
Ей удалось связаться со старшим врачом из больницы "Сорока", который пообещал разобраться. Позже ей сказали, что боли в ногах связаны с крайним обезвоживанием. Однако вливание жидкостей так и не возобновили. "Наверное, я не знала, какие вопросы задать", – говорит она.
В итоге было принято решение о переводе Рона в больницу "Сорока" в Беэр-Шеву. Когда Веред увидела происходящее, она решила, что оставаться в "Йосефталь" нельзя. Она спросила о вертолете, но ей ответили, что вертолет предназначен только для тяжелых больных, а Рон таковым не считается. Перевозка началась около 21:00, когда его состояние уже было крайне тяжелым.
В машине скорой помощи давление Рона было низким, возникли сомнения, стоит ли выезжать. После консультации с врачом решили ехать. Вскоре потребовалась первая остановка из-за боли и ухудшения состояния. Рон был в помутненном сознании, просил обезболивающее. Веред вспоминает, что уже тогда понимала: он не выдержит дорогу. Во время второй остановки он потерял сознание.
Позже к реанимационным действиям присоединилась вертолетная бригада. Полицейский офицер вывел Веред из машины скорой помощи. Вскоре ей сообщили, что Рон умер. "Я знала, что он не выдержит этой поездки", – говорит она.
Адвокат Фойеринг подчеркивает, что Веред не виновата. В иске утверждается, что Рону ввели сильные анальгетики, противопоказанные при развивающемся шоке, а подозрения в употреблении наркотиков или алкоголя отвлекли персонал от лечения обезвоживания.
Иск рисует тяжелую картину медицинской реальности в Эйлате – городе с населением около 60.000 человек, принимающем десятки тысяч туристов. После смерти Рона министерство здравоохранения создало специальную комиссию для проверки обстоятельств лечения и транспортировки.
Ее личная история переплетается с профессиональной. Она вновь и вновь возвращается к теме неравенства в здравоохранении между центром и периферией и считает, что это большой провал государства. "Я не могу оставаться в стороне, – говорит она. – Я должна добиться изменений в том, как работает приемное отделение в больнице "Йосефталь". Если нет – должно быть предупреждение для посетителей Эйлата".
Недавно Веред создала вместе с близкими общественное пространство "Ха-мирпесет шель Рон" (балкон Рона) как место встреч, символ открытого дома. Но главное для нее – попытаться добиться перемен. "Я реалистичный человек и не думаю, что все изменится сразу. Но я не прощу себе, если не попытаюсь".
От медицинского центра "Йосефталь" поступил ответ: "Исковое заявление получено, и подробный ответ будет дан в рамках судебного процесса".
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Даниэль Штайсслингер