После долгих дней молчания иранского лидера Моджтабы Хаменеи, означающего фактическое неодобрение согласованного проекта ядерной сделки, последовал ответный ход Дональда Трампа - ужесточение условий уже согласованного документа. В субботу, 30 мая, Ynet публикует материал своего ведущего обозревателя Ронена Бергмана, который разбирает и анализирует документ, который вызвал столь резкие разногласия между Вашингтоном и Тегераном.
Четверо главных переговорщиков - Аббас Аракчи и Мохаммад Бакер Галибаф с иранской стороны, а также Стив Виткофф и Джаред Кушнер с американской - проект меморандума согласовали.
Бергман пишет, ссылаясь на слова осведомленного источника, что Трамп пришел в ярость, осознав, что он, США и весь мир ждут слова Моджтабы - нового верховного лидера Ирана, занявшего этот пост после гибели отца в войне, которую сам Трамп и развязал.
"По-моему, он и сам это понимает, - сказал один из источников. - Он вносит эти изменения от злости на то, что ему приходится ждать, и чтобы вынудить Моджтабу ответить на исходный вариант документа. Хотя американцы настаивают, что после одобрения Моджтабы потребуется еще и одобрение Трампа, я с трудом представляю, что президент отвергнет то, о чем договорились Виткофф и Кушнер - его самые доверенные, самые близкие посланники."
Ужесточение условий дополнительно осложняет и без того зависший переговорный процесс, поясняет обозреватель. По данным трех источников, видевших проект документа, задержку вызывало не содержание, а именно отсутствие одобрения Хаменеи.
Важно понимать: меморандум - не финальное и детально прописанное соглашение, а документ о принципах, призванный остановить войну и открыть следующий раунд переговоров. Ряд американских публикаций представлял проект как содержащий конкретные и обязывающие договоренности по ядерной программе - по данным источников, ознакомившихся с документом, это не соответствует действительности.
Более того, по их словам, маловероятно, что Трамп реально сможет убедить Иран принять внесенные им поправки.
Ронен Бергман анализирует шесть пунктов меморандума
Первый компонент - прекращение огня. Примечательно, что речь идет не только о войне между США и Ираном, но "в том числе и особо - в Ливане". По словам одного из источников, это положение может иметь драматическое значение для Израиля: оно способно в короткий срок ограничить его свободу действий против Хизбаллы.
Именно осведомленность Израиля о содержании проекта - одна из причин нынешнего усиления активности ЦАХАЛа в Ливане: попытка продемонстрировать решимость, показать результаты широкой общественности и электорату премьер-министра Биньямина Нетаниягу, а также удовлетворить запросы военных кругов, настаивающих на более жестких действиях против Хизбаллы, - пока соглашение, если оно вообще будет одобрено, не закрыло это окно возможностей.
Второй компонент - 60-дневный период для переговоров об окончательном соглашении, продлеваемый по взаимному согласию. Меморандум не разрешает глубоких противоречий, а лишь откладывает их: ядерная программа, санкции, замороженные активы, возможные региональные договоренности - всё это предмет следующего раунда.
Третий компонент - возобновление судоходства в Ормузском проливе и снятие американской морской блокады. В тексте фигурирует возврат к режиму до войны - "то же количество судов в сутки". Схема такова: сначала открывается пролив (что займет время из-за выставленных Ираном мин), затем поэтапно снимается блокада.
Четвертый компонент - иранская ядерная программа. Именно здесь формулировки намеренно общие и размытые: проект не содержит механизма демонтажа ядерного потенциала и не определяет судьбу обогащенного урана.
Вопросы его вывоза из Ирана и отказа от производства ядерного оружия лишь фиксируются как предмет финального соглашения. Трамп публично утверждает, что Иран принял условие об отказе от бомбы и что обогащенные материалы будут уничтожены.
Однако, по словам юриста, специализирующегося на подобных договорах, Иран в любой момент сможет с полным основанием заявить, что никаких обязательств не давал.
Пятый компонент - поэтапное высвобождение замороженных иранских активов по мере продвижения переговоров. Полного возврата средств сразу не предусмотрено, однако при наличии прогресса Иран сможет пользоваться экономическими послаблениями.
Шестой компонент - отмена санкций: финальное соглашение предусматривает снятие всех первичных и вторичных санкций. Именно вторичные санкции особенно важны для Тегерана: они отпугивают от сотрудничества с Ираном компании, банки и третьи страны, даже не подпадающие напрямую под американское законодательство.
Помимо этого, в проекте упоминается создание международного инвестиционного фонда для восстановления послевоенного Ирана.
СМИ сообщали о сотнях миллиардов и даже о триллионе долларов - однако документ не содержит ни обязательств по объему финансирования, ни указания на инвесторов, лишь оговаривая, что ответственность не лежит на Америке.
Молчание и его последствия
Ронен Бергман далее пишет, что ситуацию осложнило следующее: в какой-то момент поступил предварительный сигнал о положительном ответе Моджтабы Хаменеи, который впоследствии оказался ошибочным - сообщение исходило от другого представителя режима.
Затянувшееся молчание создает несколько взаимосвязанных угроз. Первая - оно может убедить Трампа, что иранцы тянут время. По данным израильского источника, Нетаниягу, располагающий сведениями, переданными Израилю, постоянно использует отсутствие ответа, чтобы внушить Трампу: Моджтаба не намерен одобрять договоренности, это иранский маневр с целью выиграть время, снять давление и вбить клин между США и Израилем.
Вторая - задержка способна подорвать само соглашение, достигнутое Виткоффом и Кушнером. В Белом доме уже раздражены молчанием Тегерана. Чем дольше тянется пауза, тем выше вероятность, что Трамп - особенно после того, как представил себя готовым принять финальное решение, - почувствует себя униженным и "перевернет стол".
Третья - промедление дает время противникам сделки. В Израиле ряд фигур убеждает Трампа, что соглашение опасно из-за отсутствия четких ядерных обязательств.
В Иране часть режима, напротив, может считать договоренности слишком большой уступкой после войны.
Старший американский чиновник в Вашингтоне прямо называет израильские структуры участниками круговорота документов, утечек и давления: ряд высокопоставленных фигур, имена которых он отказался назвать, жестко выступает против сделки. Этих израильтян он относит к "заинтересованным сторонам, стремящимся взорвать весь процесс".
Кроме того, как отмечает Ронен Бергман, промедление рискует спровоцировать военную эскалацию, которая разрушит договоренности до их утверждения. Если Израиль продолжит расширять операции против Хизбаллы, стремясь закрепить результаты до вступления меморандума в силу, Хизбалла может ответить более глубокими ударами - что способно втянуть стороны в новый виток и дать Трампу или иранцам повод выйти из сделки.