Реальность в Иудее и Самарии меняется: спонтанные акции "таг мехир" перерастают в систематические действия под эгидой правительства. Их цель – "очистить" большую часть территории от палестинцев и аннексировать ее, но последствия могут быть неожиданными. Военный обозреватель Ynet Рон Бен-Ишай побывал в Самарии вместе с бывшими генералами – и в четверг, 16 апреля, рассказывает о ситуации с места события.
...Было позднее утро. Двое подростков поднимались по склону холма и приближались к нам. Один - широкоплечий и высокий, лет 16, с начинающей пробиваться блондинистой бородкой. Другой - худощавый и невысокий, на вид лет 11-12. Оба были в больших вязаных кипах, из-под которых свисали длинные пейсы. На лбу и на левой руке повязан тфилин, в руках они держали палки.
Там, на холме, нас было шестеро: четверо генералов запаса, бывший глава ШАБАКа и один журналист. Мы выехали на место, чтобы своими глазами увидеть, правдивы ли сообщения о волне еврейской националистической преступности в Иудее и Самарии.
Поездка состоялась по инициативе генерал-майора и бывшего координатора действий правительства на территориях Яакова (Менди) Ора и группы из более 100 бывших высокопоставленных руководителей служб безопасности. Мы поднялись на восточные склоны гор в Самарии в районе шоссе Алон.
В бедуинском лагере в ущелье ниже нас блеяли козы и лаяла собака. Мы были в компании троих израильтян, правозащитников, которые добровольно вызвались ночевать в лагере бедуинских пастухов, в надежде, что их присутствие отпугнет еврейских погромщиков, которые уже нападали на лагерь.
Правозащитники также документируют происходящее, чтобы ЦАХАЛ и полиция потом не закрыли дело из-за "нехватки улик".
Один из активистов рассказал, что ночью видел, как один подросток-поселенец бродил внутри лагеря пастухов и даже заходил в загоны для скота как полноправный хозяин.
Палестинцы не осмелились встать у него на пути, четко осознавая, что это провокация. Опыт за последние два года научил их, что даже толчок или другая попытка прогнать молодого провокатора – не говоря уже об ударе кулаком или брошенном камне – станет поводом для ночного налета на лагерь.
Надо сказать, что обычно в случае таких налетов ЦАХАЛ прибывает довольно быстро и днем, и ночью. Но в разных подразделениях практикуют разный подход к подобным инцидентам.
В большинстве случаев, когда вызывают обычный резервистский батальон, его командиры стараются сдержать бесчинствующих поселенцев. Некоторых задерживают и передают полиции. Параллельно задерживают и палестинцев. Их допрашивают и отпускают через несколько часов – если только в инциденте не было тяжелораненных или убитых.
Однако в некоторых случая резервисты из отдельных подразделений идеологически солидарны с погромщиками. Поэтому они стоят в стороне и не мешают им хулиганствовать, а иногда даже помогают.
В регулярных частях ЦАХАЛа, дислоцированных на территориях, было немало случаев, когда командиры и бойцы отступали от норм и этического кодекса ЦАХАЛа по религиозно-националистическим мотивам.
Дело дошло до того, что недавно начальник Генштаба ЦАХАЛа Эяль Замир был вынужден отозвать резервистский батальон выходцев из "Нецах Иегуда". Их вывели из оперативной деятельности в Иудее и Самарии и отправили проходить курс воспитательных мероприятий.
Подростки с тфилином и дубинками тем временем поднялись к нам на холм. Как рассказали нам активисты, молодые люди ночевали прямо здесь, над бедуинским лагерем. Мы увидели место их ночлега – остатки костра, чайник, спальные мешки.
"Зачем вы сюда пришли?" — спросил я старшего из них. Он промолчал. Я обратился к младшему. "Всевышний дал нам эту землю, и она наша", - ответил он и тоже замолчал.
Я пытался завязать разговор, но быстро отчаялся, так как слышал одно и то же в разных вариациях. Уверенная опора на божественные заповеди как ответ на все этические вопросы вызвала у меня тревожное чувство. Это слишком напоминало своего рода "еврейский терроризм" на религиозной почве, похожий на другие экстремистские явления в нашем регионе.
Описания, которые я слышал в последние годы от офицеров ЦАХАЛа, материализовались у меня прямо перед глазами.
Мы видели, как поселенцы окружают палестинские деревни и общины пастухов с целью лишить их свободы передвижения и задушить экономически. Базами действий служат старые поселения или фермы, легализованные правительством.
Из них выходят молодые люди, семья или две (обычно с младенцами и маленькими детьми) и четверо-пятеро холостяков — и основывают форпост всего в нескольких сотнях метров от палестинского населенного пункта. Иногда это происходит после теракта, а в последнее время и без повода, так как действия ЦАХАЛа значительно снизили уровень террора в этом районе.
Почти сразу в форпосте появляются автодома, бак с водой, генератор и небольшой загон с несколькими десятками овец и коз. Финансирование и логистику обеспечивают движение "Амана" или местный совет за деньги налогоплательщиков).
ЦАХАЛ уведомляет форпост, созданный на частной земле или без разрешения правительства, о том, что он будет снесен. Но исполнение затягивается до тех пор, пока ЦАХАЛ и МАГАВ не соберут достаточно сил, чтобы справиться с десятками молодых людей, которые придут силой помешать сносу.
И это происходит во время войны, когда командованию Центрального военного округа и так предельно не хватает солдат. Пока суд да дело, командование посылает небольшое подразделение для охраны форпоста. Через несколько дней или недель таким же образом с другой стороны палестинского поселения возникает еще один форпост, который захватывает земли и пастбища.
И это не конец истории. Из форпостов выходят подростки, похожие на тех, кого мы встретили. Они располагаются на холмах над палестинскими деревнями и находятся там круглосуточно, чтобы транслировать угрозу палестинцам. Время от времени они выходят в "патрули" на границе или даже внутри палестинских деревень. Иногда они забираются в самый центр деревень, пешком или на внедорожниках, которые министр финансов Бецалель Смотрич выделил жителям форпостов "для повышения безопасности".
Кроме того, они устанавливают заборы из колючей проволоки, чтобы без законных оснований аннексировать территорию для только что созданного без разрешения форпоста.
Мы видели также длинные ряды срубленных оливковых деревьев на частных землях палестинцев в районе, где произошел кровавый теракт. Командующий округом Ави Блут действительно распорядился вырубить в том месте несколько десятков деревьев и даже точно указал на карте, где именно. Но на деле было уничтожено гораздо больше - сотни плодоносящих оливковых деревьев. По-видимому, это дело рук усердного подрядчика, который получил деньги из оборонного бюджета в том числе и за то, что не должен был выполнять.
►Явление с разрушительными последствиями
То, что мы увидели, потрясло нас. Генералы и бывший глава ШАБАКа бормотали: "позор" и "это не еврейская мораль".
На самом деле, явления, которые мы видели, будут иметь разрушительные последствия на поколения. И не для международного статуса Израиля, но и для нашего будущего как народа и государства. Это больше не акции "таг мехир". Это также не яростная и спонтанная месть за палестинские теракты. Это систематические, организованные и финансируемые действия, чья стратегическая цель — "очистить" большую часть Иудеи и Самарии от палестинского присутствия и аннексировать ее .
Мы видели, как "план решающего удара", сформулированный Смотричем и опубликованный еще в 2017 году, сейчас реализуется на местах.
Согласно этому плану, палестинцы, которые решат остаться, будут существовать в маленьких автономных анклавах вокруг крупных палестинских городов. Этот процесс Смотрич не только наметил, но и возглавляет, а также финансирует в своих двух ипостасях: как министр в министерстве обороны и как министр финансов.
...Когда мы ехали обратно, меня поразило осознание: если Смотричу удастся реализовать свой план, мои внуки и правнуки будут жить в двунациональном ближневосточном государстве. И в нем мы, евреи, будем меньшинством.