Одиннадцать месяцев прошло с самого страшного дня в жизни Хен Лейдерман Пивнев, дня, когда она вернулась домой с тремя маленькими дочерьми - и обнаружила, что ее муж ушел из жизни, выстрелив себе в сердце из личного оружия. Игорь Пивнев, старший сержант полиции, в одиночку ликвидировавший 13 террористов 7 октября 2023 года, чтобы добраться домой и спасти свою семью - не сумел спасти себя самого от тяжелейшей психологической травмы, которая полтора года выжигала его изнутри и привела к трагедии. В канун Дня памяти павших и жертв террора, который отмечается в 2026 году в Израиле 21 апреля, "Вести" побеседовали с вдовой героя, Хен Лейдермен Пивнев.
Пивнев - один из самых известных героев атаки 7 октября, стал и ее трагическим символом. Человеком, после ухода которого вопрос о психологических травмах, которые зачастую болезненнее, чем травмы физические, стал предметом обсуждения и повышенного внимания в израильском обществе.
29-летняя Хен все еще смущается, когда ее называют вдовой героя Израиля. "Сегодня я прежде всего мама трех девочек - Эмилии, Эвы и Арии, и малыша Адама, которому всего 2,5 месяца, - говорит она. - Растить четырех детей без мужа - задача не из простых. Боль, тоска, отсутствие Игоря очень ощутимы, особенно после родов, после того, как родился Адам. Часто накрывают очень тяжелые чувства, понимание, что мужа нет рядом. Время лечит? Нет, не думаю. Я, во всяком случае, пока этого не ощущаю".
Хен растит четырех детей одна. Ее мама скончалась от онкологического заболевания шесть лет назад, с отцом связи ни она, ни ее младший брат Тедди не поддерживают. "Мы сироты, понимаешь, - почти обыденным голосом говорит она. - Бабушка умерла рано, а дедушка - сразу после Игоря. Так что из всей семьи остались я, брат и дядя - брат мамы".
Хен вышла замуж за Игоря, когда ей еще не было и 19 лет, он был старше на 3 года. Они познакомились в интернате в Кфар-Эционе: Хен приехала туда десятиклассницей, а Игорь работал вожатым в летнем лагере. "Я училась тогда в религиозной школе, приехала в интернат в длинной юбке - все дела. Он как это увидел, сразу сказал: "Ты здесь не выживешь. Ты верующая, а здесь светская школа. Мы делаем кидуш с микрофоном. В общем, это не для тебя".
Три года спустя судьба столкнула их вновь. Встретившись в Ашкелоне практически случайно, Хен и Игорь узнали друг друга - но оба были уверены, что роману здесь не бывать. Для Игоря Хен все еще была той религиозной девочкой из интерната, а Хен видела перед собой типичного "русского" - в камуфляжных штанах, с акцентом и совершенно не израильскими манерами.
Эти манеры, в конце концов, и сумели ее покорить.
"Мы пошли на пляж, - вспоминает Хен. - Я не хотела садиться на песок, и Игорь снял рубашку и постелил мне - садись. Я тогда едко ему ответила, мол, на меня это не действует. А он: погоди, то ли еще будет. И вот с этого момента мы начали общаться. Он служил на базе в Црифине, а я жила рядом - в Ришоне. Мы договорились встретиться перед тем, как он вернется в часть. Он приехал на автобусе, спустился с розой в руке. Я ему: это на меня все равно не действует. "Подожди-подожди", - ответил он. И ведь был прав: он сделал мне предложение через четыре месяца".
Хен ответила на предложение не раздумывая: "Я знала, что это "оно". Помню, после первого свидания пришла домой и говорю: "Мама, я думаю, что это парень для меня". Она была в изумлении: "Ты выйдешь замуж за "русского"? Ты же сама говорила, что меньше всего этого хочешь". Но она довольно быстро поняла, что это действительно самый подходящий для меня человек".
После демобилизации Игорь сразу записался в полицию, даже не взял отпуск. Так получилось, что процесс призыва Игоря и начало работы в правоохранительных органах практически совпало с их свадьбой - в июне 2016-го.
"У нас даже не было времени побыть вместе, - рассказывает Хен. - Он очень любил службу в полиции, очень. Игорь сказал мне с самого начала: "Я знаю, что это тяжело. Возможно, иногда я буду забывать, что ты у меня должна быть на первом месте, просто могу потеряться. Если это произойдет, давай мне иногда пощечину, чтобы я понял, что выхожу из равновесия".
"Он видел свою миссию в помощи людям и стремился сделать мир лучше, - вспоминает Хен. - Он всегда видел перед собой прежде всего людей, а не преступников. Он говорил: это люди, и к ним нужно относиться с уважением. Если ты, полицейский, забыл, что такое уважение к людям - клади удостоверение на стол и иди домой".
"На его похоронах было много людей из района, который он курировал: евреи, арабы, бедуины. Все они пришли отдать ему честь, - продолжила свой рассказ Хен. - Потому что он был особенным полицейским и особенным человеком. А я всегда была его женой. Мне все вокруг говорили: "Какой у тебя уникальный муж, такой добрый и открытый, как тебе повезло". И я соглашалась: он действительно был потрясающим мужем и еще более великолепным отцом. Ему со мной не всегда было просто: характер у меня еще тот. Но Игорь говорил: да, ты тяжелая, но мне с этим хорошо. Потому что я доказываю сам себе, что способен на большее. Когда я оставляла ему задания по домашнему хозяйству, он снимал мне смешные видео: как мыл полы и складывал одежду. Смотреть эти видео сегодня особенно больно".
В семье Пивнев нет табу на разговоры об отце. "Запретных тем нет. Мы всегда говорим о нем, он с нами - в воспоминаниях, историях, семейных анекдотах. Девочки до сих пор говорят мне: мама, ты не купаешь так, как папа, не делаешь глупости как это делал он. Игорь - часть нашей жизни. Девочки могут сказать мне: "Мама, если бы папа видел, как ты ведешь машину, он бы над тобой так смеялся!" Или, к примеру, Игорь любил нанизывать сосиски на шампуры и зажаривать их, пока те не становились черными - и девочки любили это. А я не могу пережаривать еду. Но девочки все еще просят: сделай, как папа".
Чтобы получить официальное признание от министерства обороны как вдове человека, павшего при исполнении обязанностей, Хен пришлось бороться несколько месяцев, с помощью адвоката. "Сначала там утверждали, что поскольку это самоубийство, а не гибель на службе, я не имею право на статус. Но после того, как мы добились признания, стало легче. Есть помощь от минобороны, от Организации вдов и сирот ЦАХАЛа - лагеря для детей, поездки. Во время беременности ко мне прикрепили акушерок и они очень помогли мне в тот тяжелый период. Плюс - это дополнительные пособия. Поэтому мне очень важно помогать вдовам, которые все еще борются за свои права. Не хочу судить систему, уверена, что там есть свои соображения. Но я знаю, что держусь на плаву во многом благодаря помощи от государства. К сожалению, о вдовах военнослужащих и полицейских, которые покончили жизнь самоубийством, говорят меньше. Но надо понимать - их много. И я им повторю: вы не должны молчать. Люди должны понимать масштабы явления - и оказывать помощь, до того, как произошла трагедия, а не после нее".
"Я поняла, что не могу молчать, потому что видела страдания Игоря. Сначала он держался - года полтора все было нормально, поначалу это еще не было заметно. Только потом это стало проявляться. И каждый раз я говорила ему: зайка, может, сходишь на терапию, я вижу, что тебе немного нехорошо. Обратись к психологу, ты же видишь, что я слежу за собой, что все проговариваю, даже принимаю лекарства. Это не стыдно: мы пережили большую травму, и это в порядке дел - не чувствовать себя нормально. А он отвечал: нет, зайка, я в порядке, не беспокойся. И продолжал работать в обычном режиме. Даже когда нас эвакуировали в Эйлат он продолжал ездить на работу в Хеврон. Он работал до последнего дня".
- Игорь получал помощь в это время?
- Знаю, что вначале он говорил с психологом по Zoom, потом прекратил. Я настаивала, но он сказал, что разрешенные ему встречи закончились. Ближе к концу он сказал мне, что снова начал терапию - не знаю, правда ли это. Может, он это произнес, чтобы я успокоилась, не давила - потому что я настаивала на том, что ему нужна помощь. Но я никогда не хотела его обходить и обращаться к его командованию. Знала, что это его унизит. Он был очень сильным и гордым человеком - из тех, кто говорит: не переступай через меня, пожалуйста. Я сделаю все, что ты хочешь, но не переступай через меня.
- В последний месяц ситуация резко изменилась?
- В Игоре что-то сломалось. Он начал говорить, что хочет развестись, что не хочет больше быть здесь, не хочет семью и детей, просил дать ему уйти. Но я не соглашалась, понимая, что это говорит не он, продолжала бороться за него. Говорила: "Зайка, мы пройдем через это вместе, я здесь, давай пойдем на терапию вместе, я рядом". Он вдруг захотел вернуться в мошав, был очень воодушевлен этой идеей. Нашел подходящий дом, подписал договор и передал первые чеки. А через две недели мы нашли его мертвым в нашей квартире в Ашкелоне.
- Ты понимаешь, что произошло?
- Нет, совсем нет. Ломаю себе голову до сих пор. Накануне ночью он работал в ночной смене. Вернулся домой, разбудил меня и отправил на работу. По моей просьбе позвонил водителю подвозки одной из дочерей и сказал, что та чуть опоздает. Знаю, что потом он поговорил с другом по видео и сказал ему: "Братан, я очень устал". А после этого перестал отвечать. Помню, я еще думала, что ему просто не хочется идти на почту и оплатить счета. Даже написала ему: "Зайка, если тебе лень, просто скажи, чтобы я была в курсе". Он не ответил. А потом мы вернулись с девочками домой и увидели то, что увидели.
- Что рассказал друг о последнем разговоре?
- Что Игорь выглядел совершенно обычно, только был очень уставшим. Но надо понимать: для патрульного полицейского - это норма, невозможно, чтобы он не был уставшим. До сих пор пытаюсь понять, что конкретно подтолкнуло его - и у меня нет ответа.
- Как ты нашла в себе силы продолжать? Понимаю, что есть семья и ты обязана. Но все же?
- Я на терапии с того самого дня 7 октября 2023 года, я не прекращала. Держу себя в руках. Игорь решил уйти, но у меня этого варианта нет. Тот, кто остался, должен двигаться вперед, он обязан жить - потому что есть дети, есть ответственность. И есть много дел, которые он оставил. Ты обязана вставать, даже когда бывают дни, когда нет никаких сил, когда хочется остаться в постели и делать вид, что этого мира не существует. Но нужно поднимать детей, воспитывать их, продолжать жить. Игорь очень любил жизнь. Он всегда был веселым, смешил нас, любил розыгрыши и радостную атмосферу. Он не терпел конфликты, не любил, когда мелкие неурядицы портят настроение. Доходило до смешного: когда друзья узнали, что у нас в семье что-то случилось, то поначалу были уверены, что покончила с собой я, а не он. Игорь был легким, расслабленным и спокойным, а я всегда на нервах и эмоциях. Когда друзья мне сказали: "Хен, мы были уверены, что это ты", я им ответила: "Большое спасибо за веру в меня".
- Скажи, радость вернулась в дом хотя бы немного?
- Она никогда не уходила. Даже на похоронах и во время шивы - все это сопровождалось большой долей черного юмора. Во время шивы мы живо обсуждали, каково ему там, на небесах. А его друзья смеялись: "Хен, ты же не давала ему развод и просто не оставила ему иного выхода". Юмор нас спасает. А дочки мои иронизируют: "Папе просто надоело делать работу по дому и он ушел. Теперь все на тебе".
- Девочки тоже полюбили черный юмор?
- Они явно унаследовали это от Игоря. Знаешь, у нас дома есть большой медведь - огромный, метра два. Так вот, девочки решили, что этот медведь - теперь их папа. И с тех пор: "Папа, иди сюда, папа - садись. Папа, теперь ты не можешь указывать нам, что делать".
- То есть жизнь продолжается?
- Жизнь идет вперед. Дочки мне недавно сказали: "Мама, мы всегда будем любить папу и скучать. Его всегда будет не хватать - но мы не хотим, чтобы ты была одна". И я ответила: "Я тоже не хочу оставаться одной. Хочу найти отношения, найти кого-то, кто заполнит эту пустоту. Кого-то, с кем будет смешно, весело и хорошо. Потому что я тоже вижу, как детям не хватает мужского присутствия в доме, всех этих шуточек и дурачеств. Я очень стараюсь делать это, но - не получается...
Справка "Вестей": Организация вдов и сирот ЦАХАЛа (Иргун альманот ве-ятомей ЦАХАЛ) — это главный официальный орган, представляющий интересы семей погибших военнослужащих израильской армии и сил безопасности. Организация была учреждена в 1991 году в рамках Закона о семьях павших военнослужащих. Она представляет и сопровождает более 18 тысяч вдов и вдовцов, а также сирот - детей погибших бойцов ЦАХАЛа, полиции, ШАБАКа, Мосада, ШАБАСа (Управления тюрем) и добровольных отрядов быстрого реагирования. В войне 7 октября к этому числу добавились 907 новых сирот и 356 вдов и вдовцов. 46 женщин были беременны в момент гибели супруга.
Организация предоставляет стипендии и гранты, индивидуальную поддержку, курсы и семинары, летние лагеря для детей, а также возможность проведения совместных отпусков. Кроме того, она представляет интересы переживших утрату семей перед госорганами и в кнессете.