После месяца войны с Ираном надежды на диверсификацию экономики (перераспределение ресурсов и инвестиций), которой славились страны Персидского залива в последние годы, сменились болезненной реальностью. Пока мир сосредоточен на ценах бензина на лондонских и нью-йоркских биржах, в самом Заливе понимают: ущерб не ограничивается ценой барреля. Для трех экономических держав региона - Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара - последний месяц стал суровым уроком о границах экономической мощи и хрупкости экспортной инфраструктуры.
И хотя единого официального отчета о потерях пока нет, сопоставление данных с мест дает тревожную картину. Только эти три страны уже понесли прямой и косвенный ущерб на 20-25 млрд долларов. Речь не только о потере доходов, но и о глубокой трещине в самом престижном экономическом бренде Ближнего Востока - бренде стабильности в эпоху неопределенности.
Корень проблемы - драматическое нарушение судоходства в Ормузском проливе, артерии, через которую в обычное время проходит около пятой части мирового потребления нефти. Падение трафика через пролив - с примерно 20 млн баррелей в день до менее чем 10% от обычного объема - вызвало эффект домино, парализовав региональные цепочки поставок. По оценкам Международного энергетического агентства, страны залива в совокупности были вынуждены сократить не менее 10 млн баррелей в день от запланированного объема добычи. Эта логистическая блокада обнажила абсолютную зависимость региона от узких морских путей, доказав, что даже богатейшие экономики мира не застрахованы от геополитического паралича.
►Саудовская Аравия: по-прежнему опирается на нефть
В Саудовской Аравии, самой большой и влиятельной стране региона, экономический удар отчетливо ощущается в сердце энергетической отрасли. Королевство было вынуждено сократить добычу нефти с 10,4 млн баррелей в день в феврале до всего 8 млн в марте. При цене барреля Brent около 113 долларов это означает потерю валового дохода более 8 млрд долларов только за один месяц - и это лишь в сфере сырой нефти. Если добавить остановку терминала по экспорту сжиженного газа в Джуайме, резкий рост страховых и транспортных расходов, то ущерб, причиненный саудитам, за первый месяц достигнет около 10 млрд долларов. Однако Саудовская Аравия показала, что ее долгосрочные инвестиции в обходную инфраструктуру оправданы. Возможность быстро нарастить экспорт через порт Янбу на Красном море, который к концу марта достиг пропускной способности около 5 млн баррелей в день, стала критическим предохранительным клапаном, предотвратившим полный коллапс денежного потока в королевство.
Но операционная стойкость Саудовской Аравии не означает экономической неуязвимости. Государственный бюджет на 2026 год уже закладывал дефицит около 44 млрд долларов (примерно 3,3% ВВП), а государственный долг, как ожидалось, должен был подскочить до уровня около 430 млрд долларов. Несмотря на усилия наследного принца Мухаммеда бин Салмана по диверсификации экономики в рамках "Видения 2030", реальность показывает, что страна по-прежнему полагается на нефть для получения 54% своих доходов. Это означает, что каждый месяц боевых действий вынуждает Эр-Рияд выбирать между замедлением своих амбициозных мегапроектов и увеличением заимствований на международных рынках, чтобы не слишком быстро подтачивать инвестиционные резервы государственного фонда благосостояния PIF.
►Объединенные арабские эмираты: тяжелый удар по авиации
В ОАЭ картина сложнее и иная. Прямой ущерб от добычи нефти меньше, чем у Саудовской Аравии, и оценивается примерно в 3 млрд долларов в месяц, но настоящий урон для Эмиратов нанесен экономической модели, которая сделала Дубай и Абу-Даби мировыми центрами гражданской авиации, логистики и торговли. Данные национальных авиакомпаний показывают глубину кризиса. Группа Emirates из Дубая восстановила лишь около 75% своей обычной мощности, Etihad из Абу-Даби работает на половине мощности, а лоукостер Flydubai упал всего на треть. Учитывая, что эти компании имеют годовой оборот в десятки миллиардов долларов, прямой ущерб одной лишь авиаотрасли за первый месяц войны оценивается в 1,5-2,5 млрд долларов. Если добавить к этому паралич въездного туризма, отмену международных конференций и серьезные сбои в стратегическом порту Фуджейра, находящемся за пределами Ормузского пролива, то общий ущерб для ОАЭ достигает 6 млрд долларов. Эмираты, возможно, менее уязвимы, чем Катар, в энергетическом секторе, но они гораздо более чувствительны к потрясениям в сфере услуг и торговли, на которых построена их экономическая история.
►Катар: шок перекинулся на рынок капитала
Наиболее тяжелой представляется ситуация в Катаре. Для этого маленького эмирата война - не просто логистический сбой, а прямой удар по главной артерии страны - экспорту сжиженного природного газа (СПГ). Драматическое заявление компании QatarEnergy о прекращении производства и объявлении форс-мажора ознаменовало начало кризиса, который может длиться годами. Гендиректор компании признал, что повреждение инфраструктуры уничтожило около 17% годовых экспортных мощностей страны - ущерб, который означает потерю доходов в размере около 20 млрд долларов в течение 3-5 лет. Следует помнить, что в Катаре газ и нефть обеспечивают почти 80% доходов. Кроме того, авиакомпания Qatar Airways была почти полностью парализована и в разгар кризиса работала лишь на 20% мощности, что добавляет к национальному балансу тяжелые потери, оцениваемые в 5-8 млрд долларов за первый месяц.
Катарский шок не ограничился коридорами энергетической компании, а быстро перекинулся на рынок капитала. Катарская фондовая биржа потеряла около 13 млрд долларов своей стоимости с начала войны, поскольку иностранные институциональные инвесторы спешили распродать активы и покинуть рынок. Ее фондовый индекс упал более чем на 8% в месячном исчислении - цифра, отражающая панику, охватившую инвесторов перед лицом ущерба инфраструктуре СПГ. Это финансовый удар, который проверяет способность центрального банка в Дохе поддерживать местную валюту и сохранять доверие рынков к банковской системе.
Несмотря на мрачную картину, важно помнить, что у трех стран есть финансовая поддержка в лице их суверенных фондов благосостояния. С активами под управлением фантастических масштабов - около 915 млрд долларов в саудовском фонде PIF, более 900 млрд долларов в фондах Абу-Даби (Mubadala и ADQ) и около 580 млрд долларов в катарском фонде QIA - у них есть экономическая стойкость. Эти средства предназначены именно для таких моментов: они позволяют стабилизировать банки, компенсировать убытки государственным компаниям и финансировать жизненно важный импорт, даже когда поток экспортных доходов прерван.
Однако огромные деньги суверенных фондов не служат панацеей. Эти фонды не работают как доступный текущий счет. Значительная часть активов инвестирована на долгосрочную перспективу в глобальную недвижимость, технологические компании и инфраструктуру на Западе, и их нельзя быстро ликвидировать без колоссальных потерь. Поэтому естественная склонность стран - обращаться к долговым рынкам. Саудовская Аравия, уже планировавшая увеличить свой долг для финансирования экономического развития, продолжит ускоренными темпами выпускать облигации и сукук (исламские облигации). Эмираты, благодаря высокому рейтингу и доверию инвесторов, смогут привлекать займы на относительно выгодных условиях для поддержания ликвидности. Катар же, напротив, будет вынужден активнее использовать внутреннюю ликвидность своего фонда благосостояния, чтобы закрыть бюджетную брешь, образовавшуюся из-за продолжительного ущерба газодобыче.
По прошествии первого месяца войны карта ущерба проясняется. Саудовская Аравия понесла самый большой ущерб в абсолютном долларовом выражении, но обладает наилучшей способностью к физическому восстановлению благодаря своим обходным маршрутам (при условии, что хуситы их не нарушат). ОАЭ понесли менее серьезный ущерб в энергетике, но гораздо более болезненный для их диверсифицированного экономического бренда, тогда как Катар - самый пострадавший в стратегическом плане, с уроном для ключевой инфраструктуры, который будет сопровождать его годы вперед. Огромное богатство стран Залива, потерявших в войне около 1% ВВП, позволит этим странам пережить кризис и предотвратить широкую панику, но не сможет мгновенно вернуть ощущение экономического подъема, которое характеризовало регион в последнее десятилетие.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Даниэль Штайсслингер