"Я никогда не воспринимаю происходящее сквозь эмоции - во всем ищу логику", - говорит доктор компьютерных наук Кира Радински в интервью израильскому изданию Calcalist. Подобного рода рациональный подход не удивит тех, кто знаком с академической и профессиональной карьерой 35-летней израильтянки Киры Радински. Она считается ведущим ученым мира в сфере компьютерных наук. Кира разрабатывает модели прогнозирования событий на основе поиска в интернете. Принадлежащая ей компания Diagnostic Robotics специализируется на разработке искусственного интеллекта в медицинской отрасли. Беседа с журналистом переходит к теме российской агрессии против Украины.
Кира родилась в Украине, репатриировалась из Киева, когда ей было 4 года. В этой стране до сих пор живут ее родственники.
- Вы говорите о логике, но неужели эмоционально вас ничего не связывает с Украиной?
- Я приехала в Израиль в 4-летнем возрасте. Как и многие репатрианты, мы не испытывали нежных чувств к бывшему СССР. Мои родители были рады возможности покинуть страну. Там было действительно плохо. Это было сложное время: авария на Чернобыльской АЭС, радиация, районы, к которым нельзя приближаться, дефицит продовольствия, антисемитизм. Существовала процентная норма для евреев, поступающих в высшие учебные заведения. Железный занавес. Ежедневное выживание. И вдруг в 1989 году открылись границы. Все бросились оформлять выезд в Израиль, чтобы уехать оттуда.
- У вас и вашего супруга остались родственники в Украине. Ваше сердце не разрывается при виде кадров людей, прячущихся в метро от бомбежек?
- Я воспринимаю это не столь остро, как если бы нечто подобное происходило в Израиле. Мне жалко гибнущих людей, но я не испытываю боли за украинский народ.
- Но у большинства людей в мире, не только в Израиле, это вызывает сильный эмоциональный отклик.
- Запад считает гуманизм высшей ценностью. Поэтому мы прежде всего реагируем на боль пострадавших людей. Однако с исторической точки зрения лучше других всегда выживали более агрессивные культуры.
- Почему в Израиле, как и на Западе, люди столь эмоционально воспринимают происходящее?
- Я думаю, что боль и солидарность, которую мы испытываем, во многом проистекает из опасений, что это распространится и доберется до нас. Мы боимся последствий этого конфликта.
- Вы тоже разделяете эти опасения?
- Меня пугает то, что на глазах рушится мировой порядок. И все с легкостью может выйти из-под контроля.
- Вы имеете в виду Третью мировую войну?
- Если, допустим, конфликт распространится на Финляндию, то все кончено. Норвегия поймет, что она на очереди. В этом случае войска НАТО будут вынуждены атаковать. К ним присоединятся американцы. Великобритания сочтет необходимым диктовать свою волю. Все всегда начинается с локального столкновения между двумя странами. Но пока что еще не произошло достаточного количества событий, чтобы выстроить модель прогноза Третьей мировой.
- Что должен делать Израиль?
- Четко определить свою позицию.
- Понятно, что на эмоциональном уровне Израиль поддерживает подвергшуюся агрессии демократическую Украину. Между тем у нас свои интересы на северной границе, в Сирии, на которую Россия оказывает влияние.
- Следует определиться по нескольким линиям: ценности и безопасность, жизнь и демократия. Приведу радикальный пример: кто-нибудь из нас готов отправить своих детей защищать Украину? Мы сверхдержава, стоящая на страже мира, как США, или все-таки небольшое государство, стремящееся выжить? Я готова понять любое решение. Но не принимать никаких решений - худший вариант.
- Израиль хочет принять внятную проукраинскую позицию, но воздерживается по политическим соображениям.
- Следует делать то, что необходимо нам. У нас здесь достаточно проблем. В этом конфликте Израиль должен играть роль Швейцарии прошлого века. Украинцам не нужны молитвы, им нужна военная помощь и оружие. НАТО, которое просто обязано им помочь, не вступает в конфликт.
Страна в состоянии экономического упадка становится агрессивной
В 2008 году, когда ей было немногим более 20 лет, Кира Радински уже работала над своей диссертацией в США. "Часть моей диссертации касалась поисковой системы Bing компании Microsoft, в которой я тогда работала - вспоминает она. - Я была одной из двух человек, разработавших технологию и написавших алгоритм Bing. Другая часть была посвящена программам помощи и развития ООН".
- Что именно вы для них делали?
- Они просили меня использовать разработанный мной в Microsoft алгоритм для прогнозирования эпидемий и вспышек различных заболеваний в Африке, таких, как эбола.
- Удалось?
- Разработанная нами система имеет алгоритм, базирующийся на понимании языка и чтении текстов. В основном мы работали с текстами The New York Times, а затем и с другими источниками, например, с Википедией. Наша система выявляла различные закономерности в текстах, обобщала их и строила модели.
К примеру, мы обнаружили определенную закономерность, связанную с погодой: если сейчас засуха, то через 2 года будут наводнения, что скорее всего приведет к вспышке холеры.
- После этого вы стали создавать другие модели прогнозирования?
- В рамках сотрудничества с ООН мы строили модели, позволяющие прогнозировать беспорядки. Выяснилось, что как только правительство отказывается субсидировать какой-либо базовый продукт, появляется почва для волнений. Достаточно гибели одного человека, чтобы вспыхнули беспорядки. С тех пор я создала множество алгоритмов прогнозирования. Выстраивается модель, вводятся статистические данные, касающиеся событий прошлого, чтобы предвидеть будущее.
- Вся ваша карьера построена на предсказании эпидемий и беспорядков. А можно ли было предвидеть нынешнюю войну в Украине?
- Предвидеть то, что происходит сейчас, было несложно. Сложнее делать прогнозы в долгосрочной перспективе. Происходящее в России - не новость. Еще в 2004 году Путин заявил, что Украина не будет членом НАТО. А в 2014-м были Крым и Донбасс. Все это продолжение Холодной войны советского периода.
- Мы полагали, что она давно закончилась.
- Россия в основном зарабатывает на нефти и газе. Главный трубопровод проходит через Украину. Как только Украина проявляет желание вступить в НАТО, русские говорят: "Если вы сделаете это, мы начнем возвращать территории”. Сейчас они это делают.
- Что пугает вас в нынешней ситуации?
- Я не думала, что дело дойдет до войны таких масштабов. Вторжение в демократическую страну, танки на пути к Киеву, чтобы сменить власть, - это радикальное решение по всем параметрам. Меня это удивило. Однако страна, переживающая экономический упадок, всегда проявляет агрессию. Так было и в Германии.
- Россия тоже оказалась в похожей ситуации, вы хотите сказать?
- Да. Из-за пандемии резко снизились цены на нефть. И вот мы наблюдаем, как диктатор вторгается в демократическую страну, чтобы решить экономические проблемы.
Сильные женщины, способные на все
"Я почти ничего не помню о жизни в Украине, - говорит Радински. - Но хорошо помню нашу репатриацию. Мама, тетя, бабушка и я - мы прилетели как раз перед войной в Персидском заливе. Все ждали ее начала, но не знали точной даты. Это был первый опыт прогнозирования в нашей семье".
- Получилось?
- Война началась ровно через 3 недели после нашего прибытия. Помню герметично заклеенные комнаты, мокрые тряпки на входе (Израиль опасался химической атаки - Прим. ред.) Помню, как боялась, что если пойду в туалет, кто-нибудь закроет герметичную комнату (хедер атум), и я не смогу вернуться обратно. Потом я долго боялась ходить в туалет. До сих пор не избавилась от этой травмы.
- А что было кроме войны?
- Нас поселили в гостинице в Нетании. Мама ужасно устала и легла спать. А мы с тетей пошли к морю. На мне была зимняя одежда, подходящая для украинского климата, утепленные сапоги. Мне было жарко, хотелось пить. Тетя купила какой-то напиток и сказала, что его цена соответствует ее киевской зарплате. Это мои первые израильские воспоминания.
Было много русских репатриантов. Нам говорили, что нельзя разговаривать между собой по-русски. Ты целый день в детском саду и не понимаешь, что тебе говорят. Мы встречались в туалете, чтобы обменяться впечатлениями на родном языке.
- Есть и хорошие воспоминания?
- Да. Мы не могли привезти из Украины множество вещей, я оставила там свои игрушки. Соседка принесла мне свои старые игрушки. Мне это было очень важно. В Израиле люди проявляют солидарность по отношению друг к другу - этого не отнять. Я до сих пор храню этот подарок.
- Ваша семья абсолютно женская: вы, мама, тетя и бабушка. Они до сих пор живут вместе в Нешере.
- Я всегда знала, что женщины могут сделать буквально все. Мама - программист, ставшая в Израиле учителем математики. Тетя получила здесь вторую академическую степень и работала в компании Intel. Сильные женщины, как и моя бабушка. Для меня они всегда служили примером.
■ Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович