Министр обороны Израиля Исраэль Кац заявил 21 июня, что у солдат ЦАХАЛа в Ливане "нет и не было никаких ограничений" по действиям против Хизбаллы. Но судя по картине, которую видят и военные на месте, и аналитики в сфере безопасности, — это не так. Израиль попал сейчас на юге Ливана в сложную ситуацию: Ирану удалось связать этот фронт со сделкой с США и открытием Ормузского пролива.
Ситуацию анализирует в своей колонке 21 июня эксперт в области спецслужб, ведущий журналист Ynet Ронен Бергман.
Если Трамп убедится, что действия Израиля в Ливане ставят под угрозу соглашение с Ираном, он может пойти на дополнительные уступки Тегерану. В таком случае Израиль рискует заплатить дважды: потерями в Ливане и ухудшением сделки с Ираном. Израиль обязан понять, как не дать заманить себя в эту ловушку, пишет Бергман.
Боевые действия в Ливане идут в то время, когда Израиль разочарован соглашением между США и Ираном, а видные спикеры на провластном канале призывают сорвать его. В момент, когда Нетаниягу пытается продемонстрировать воинственность своим избирателям, которые просто отказываются принимать мысль о том, что Вашингтон заключает сделку с Тегераном через голову Израиля.
Отсюда вытекает серьезная опасность: военные действия, которые на самом деле не релевантны ситуации на месте, превратятся в инструмент для вымещения политического разочарования, опасается Бергман.
Когда беспилотник Хизбаллы поражает израильских военных в "желтой зоне", ответный удар по Дахии или по северу Ливана не обязательно решит оперативную задачу. Но он может разозлить Вашингтон и дать Ирану основания для заявлений, будто это Израиль нарушает соглашение и новый региональный порядок.
В итоге это может обойтись Израилю дороже, чем цена еще одного дня боев в Ливане. Если Трамп убедится, что Израиль ставит под угрозу соглашение, которое он считает своим личным достижением, он может пойти на дополнительные уступки Ирану, чтобы спасти сделку. Тогда Израиль заплатит дважды: и потерями в Ливане, и ухудшением сделки США с Ираном.
А если Израиль приведет Трампа к публичному провалу на переговорах, в нашу "кассу" может прийти от США счет сразу за все: сектор Газа, Иудея и Самария, поставки оружия, свобода действий в Ливане, а возможно, и сами отношения с администрацией, которая, казалось бы, была самой дружественной из всех, что Израиль мог себе представить.
Израиль уже видел этот фильм. ЦАХАЛ вошел в Ливан в 1982 году, чтобы отодвинуть угрозу от городов севера, создал зону безопасности и оставался там 18 лет.
Поначалу зона представлялась как защитная полоса, но со временем ее значение изменилось: ее удержание превратилось в самостоятельную задачу. Это был момент, когда зона безопасности стала ловушкой. Каждый аванпост требовал другого аванпоста для его охраны, каждая ключевая высота, удерживаемая ЦАХАЛом, требовала захвата еще одной высоты над ней. Каждый удар по израильским военным порождал необходимость ответить, а каждый ответ расширял конфликт, — констатирует обозреватель.
"Сейчас, более чем четверть века спустя после вывода ЦАХАЛа из Ливана в 2000-м году, Израиль снова стоит на той же скользкой дорожке. Но в правительстве лишь соревнуются друг с другом в том, кто поэтичнее выскажется о повторном взятии замка Бофор. Как будто это Еврейский квартал после Шестидневной войны, а не проклятый символ правительства, которое было уверено, что можно сменить власть во враждебном государстве, и оказалось в трясине, заплатив кровью сотен солдат", — отмечает Ронен Бергман.
"На этот раз это якобы не старая зона безопасности, а новая "желтая линия", описываемая в современных терминах: пространство обороны, устранение угрозы, подземная инфраструктура и центры силы. Но старый вопрос возвращается во всей своей остроте: удерживает ли Израиль территорию для защиты своих граждан, или рискует жизнями своих солдат, чтобы оправдать само удержание территории?", — пишет Бергман.
В последние дни мы получили первое представление о том, как соглашение между США и Ираном может связать Израилю руки на ливанской арене.
Инцидент с танком, в котором погибли четверо бойцов ЦАХАЛа, еще не прояснен и не расследован до конца. Если событие, разжегшее бои, не ясно, следовало провести проверку, объяснить общественности, что известно, а что нет, и только тогда решать, как реагировать.
Вместо этого правительство Израиля поспешило пообещать жесткий ответ. ВВС нанесли удары в Ливане. Хизбалла ответила. Израиль атаковал снова. И тогда Иран, который сориентировался в ситуации быстрее некоторых лиц, принимающих решения в Иерусалиме, заявил, что Израиль нарушает соглашение, и снова начал угрожать заблокировать Ормузский пролив.
Так возникла новая опасная связь: между сгоревшим танком на юге Ливана и важнейшим для мировой экономики морским путем. Между деревней Тибнит и Ормузом. Между тактическим инцидентом и американско-иранскими переговорами, в которых Израиль в любом случае не участвует, но за которые может заплатить свою цену.
Существенная часть проблемы связана со временными рамками. "Из-за выборов Нетаниягу не может отступить, — говорит источник в структурах безопасности. — Из-за того, что все его надежды возложены на Трампа, США управляют нами и останавливают нас, не позволяя воевать по-настоящему. Это серьезная проблема".
После соглашения между США и Ираном Израиль опубликовал карту с новой желтой линией на юге Ливана. Территория между международно признанной границей и этой линией оценивается более чем в 600 квадратных километров и включает около 60 деревень. Для Израиля это буферная зона - передовое пространство обороны. Для Хизбаллы, Ливана, Ирана это выглядит как израильская "оккупация" территории, на которой находятся боевики Хизбаллы, отмечает Бергман.
Здесь и начинается проблема. Невозможно установить реальное прекращение огня в таком пространстве, если заранее не согласован его статус и то, что каждой стороне разрешено делать внутри него. ЦАХАЛ ограниченными силами занимается зачисткой этой территории. Одновременно в той же зоне продолжает действовать Хизбалла. И любое локальное столкновение может превратиться в региональный, если не мировой кризис.
Когда боевики Хизбаллы запускают дрон или наносят удар по израильским солдатам внутри желтой зоны, Израиль рассматривает это как нарушение. Но со стороны, и уж точно из Тегерана, возникает вопрос: почему сами атаки Израиля на этой территории не являются продолжением боевых действий?
Израиль ожидает, что мир примет разграничение, которое он проводит между действиями внутри "желтой зоны" и за ее пределами. Это разграничение звучит разумно на военном брифинге, но оно почти сразу же не выдерживает критики на политической арене.
"Пространство безопасности, занятое ЦАХАЛом в Ливане, называют "линией ПТУР", поскольку его цель — предотвратить прямой огонь противотанковыми управляемыми ракетами по израильским населенным пунктам. Но оно является очень частичным ответом, так как Хизбалла может запускать ракеты и БПЛА и на более дальние дистанции", — пишет Галь Перль, главный редактор журнала ЦАХАЛа "Бейн ха-Ктавим" ("Между полюсами"), капитан резерва десантной бригады "Хицей ха-Эш".
Если и стоит оставлять силы в Ливане, говорит Перль, то только в узкой полосе, с жесткой и эффективной концепцией обороны, чтобы гарантировать, что не повторится еще одно 7 октября. Все остальное — трата времени, денег и крови.
Слова пресс-секретаря ЦАХАЛа вечером 19 июня лишь подсветили всю глубину проблемы, считает Бергман.
Инструкции для израильских сил на местах, сказал бригадный генерал Эфи Дефрин, не изменились. ЦАХАЛ продолжает уничтожать боевиков в буферной зоне и отдалять угрозы от жителей севера. В военных терминах это звучит почти как само собой разумеющееся. В политических терминах - это приказ, который почти наверняка гарантирует следующее столкновение.
ЦАХАЛ продолжает воевать внутри пространства, которое он сам определил как пространство обороны, но все еще не контролирует его полностью. Солдаты ЦАХАЛа будут продолжать сталкиваться с боевиками Хизбаллы, террористы продолжат стрелять, минировать, запускать беспилотники. Израиль будет продолжать отвечать, а Хизбалла будет атаковать в ответ.
Все это будет происходить под вывеской прекращения огня, в то время как США пытаются убедить Иран, что война в регионе закончилась. И весь этот механизм может превратить локальный инцидент в рычаг иранского давления.
Определиться с целями
Сама проблема с зоной безопасности в Ливане – не нова. Еще в июле 1981 года начальник генштаба ЦАХАЛа Рафаэль Эйтан напоминал то, что каждый, кто воевал в Ливане, выучил на собственном горьком опыте: над каждой господствующей высотой там есть еще несколько точек, находящихся выше, которые тоже придется занять. Это не тактическое замечание, это теория ливанской ловушки, пишет Бергман.
В эпоху дронов, ПТУР, ракет и высокоточного оружия даже дополнительная глубина буферной зоны не гарантирует безопасность. Она может улучшить начальные условия для обороны, затруднить Хизбалле наземный прорыв в стиле 7 октября - но она не отменяет угрозу.
Поэтому вопрос заключается не в том, правильно ли удерживать полосу безопасности, а в том, что происходит, когда эта зона раздувается до десятков деревень и сотен квадратных километров. Заодно размывается и сама задача, ради которой Израиль занимает эту территорию и платит ужасную цену. Цель колеблется сейчас между защитой израильского севера, общим ослаблением Хизбаллы подготовкой будущего плацдарма или оказанием политического давления на соглашение с Ираном.
Здесь обнажается еще одна слабость: наземный маневр обязан служить реалистичной и понятной цели. Израиль же действует в стиле "погонимся за всеми зайцами сразу". Одна цель состоит в стабилизации улучшенной линии обороны, другая – в операциях, нацеленных на разгром Хизбаллы. При этом у ЦАХАЛа недостаточно сил, времени, легитимности и свободы действий для полной победы над группировкой.
"Так создается ситуация, когда любое тактическое достижение тут же нивелируется, поскольку оно не связано со стратегическим замыслом. Силы уже растрачены на удержание территории, на ответы, на частичные расширения зоны безопасности. И когда не хватает сил, чтобы идти до конца, и в то же время нет решения отступить назад, появляется новая "зона безопасности" (т.е., повторяется ситуация времен Первой ливанской войны", - Прим.ред.), - пишет Бергман.
Высокопоставленные лица в Израиле смотрят на ситуацию с тревогой. Часть этой тревоги связана с тем, что армия уже не спрашивает, ради чего все это.
В руководстве оборонного ведомства многие уверены в том, что правительство жаждет взорвать соглашение между США и Ираном и потому навязывает или одобряет для армии опасные, лишенные логики, бесперспективные, бесцельные и бесполезные шаги. Но ЦАХАЛ лишь кивает и продолжает, как подрядчик, выполнять задачи, не говоря ни слова.
После того как начальник генштаба Замир встал на дыбы и воспротивился оккупации Газы, он превратился в цель для атак со стороны "рупоров" Нетаниягу, отмечает Бергман. Окружение премьер-министра даже называет его "начальником генштаба улицы Каплан" (намек на протестное движение) и сваливает на него все промахи и несостоятельность премьер-министра. В такой ситуации не стоит удивляться, что армия часто, слишком часто боится высказывать свое мнение.
"И нет, речь не идет о прекращении или ослаблении защиты израильского севера. – пишет Бергман. – Напротив. Но серьезная оборона — это не бездумное воссоздание той трясины, из которой Израиль выбрался в 2000 году. ЦАХАЛ должен сказать политическому эшелону то, что тот отказывается слышать: если задача - предотвращение прорыва Хизбаллы, возможно, стоит удерживать более ограниченную линию и кардинально улучшить оборону. Если задача — разгром Хизбаллы на юге Ливана, требуется другая операция, другая цель, другие силы и другое политическое согласие. А если задача - продолжать продвигаться, отвечать на атаки, зачищать, удерживать территорию и ждать — то это не задача и не продвижение. Это увязание.