Меню
Илона Камински, фото: Томи Арпаз
Следователь Камински рассказала, как допрашивала педофилов и зачем в израильской полиции русский язык
В России есть популярная детективная серия про следователя Каменскую, а в Израиле похожую фамилию носит настоящий следователь. Илона Камински в откровенном интервью "Вестям"

Следователь Илона Камински. Фото: Томи Арпаз
Следователь Илона Камински. Фото: Томи Арпаз

Илона Камински приехала в Израиль в 1990-х с Украины.  Закончила израильскую школу. Армейскую службу проходила в пограничных войсках МАГАВ. По военной иерархии они относятся к оперативным частям полиции, и после демобилизации Илона решила стать кадровым полицейским.

 

Сегодня она возглавляет следственную группу в окружной полиции Бат-Яма и Холона. В ее сферу много лет входили семейные преступления, включая связанные с сексуальным насилием.

 

- Что входит в задачу следователя в таких делах? 

 

- Я работала со взрослыми подследственными, подозреваемыми в преступлениях по отношению к детям. В мои задачи входило допрашивать, вести следствие, давать показания в суде. Коротко говоря, вести все дело от начала до конца.

 

- Это тяжелая работа?

 

- Очень. Расследование сексуальных преступлений требует огромных затрат энергии. В израильской полиции с этим помогают справляться психологи. С нашей следственной группой они тоже работали.

 

- Вам приходилось и пострадавших детей допрашивать?

 

- Нет, детей полицейские не допрашивают, это делает социальный работник. Следователь получает письменные свидетельства и работает с ними. Скажу откровенно, этого хватает для того, чтобы волосы встали дыбом. Знаете, несколько таких детей нашли меня спустя много лет, чтобы поблагодарить. Они выросли с чувством, что полиция в целом и конкретный полицейский избавили их от насилия. Я была очень тронута.

 

Следователь Илона Камински. Фото: Томи Арпаз
Следователь Илона Камински. Фото: Томи Арпаз

- Илона, а кто чаще совершает сексуальное насилие по отношению к детям - родственники или посторонние люди?

 

- В полицию подается больше жалоб на посторонних. А при семейном насилии дети, как правило, не рассказывают о происходящем 

- боятся. Большинство подобных дел попадают к нам спустя годы. По закону жалобу на сексуальное насилие в семье можно подавать до возраста 28 лет. Эти дела очень сложные. Проходит много лет, трудно искать доказательства. Например, приходит девушка и рассказывает, что только теперь понимает, как папа или дядя ее насиловали в детстве. Раньше была маленькая и не осознавала этого или не могла объяснить.

 

- И как это выясняет следователь?

 

- Приходится задавать очень тяжелые вопросы на допросах, очень личные. Многим жертвам трудно говорить на эту тему. Мы объясняем, что это нужно для следствия. Всплывают очень тяжелые воспоминания... А бывают случаи, что получаешь совершенно непостижимые ответы. Был отец, который насиловал собственную дочь. На вопрос, почему он это делал, ответил: "Я же ее отец, я думал, мне можно".

 

Конечно, легче вести "свежие" дела, когда ребенок жалуется на домогательства, происходящие в настоящее время. Бывает, к нам поступают жалобы от разных девочек, которые описывают одинаковый тип поведения у одного и того же мужчины, и мы его буквально в течение недели арестовываем.

 

- Что вы чувствуете, когда завершаете такое дело?

 

- Большое облегчение, что такой человек будет изолирован от общества и получит положенное наказание.

 

У входа в окружное полицейское управление. Фото: Томи Арпаз
У входа в окружное полицейское управление. Фото: Томи Арпаз
  

- Владение русским языком помогает в работе?

 

- Это большой плюс, да. Знание русского помогает мне заканчивать дела намного быстрее коллег, так как я напрямую общаюсь с подозреваемыми, а им нужен переводчик.

 

- Бывало ли, что вас оскорбляли из-за акцента?

 

- Еще как. Оскорбляли, угрожали, чего только не было. Учишься не обращать внимания.

 

После семи лет работы в отделе семейных преступлений Камински перешла в отдел по расследованию мелких преступлений. Теперь в ее сферу входит следствие по кражам, ограблениям, дракам. И она ведет его с тем же пристальным вниманием к деталям, как и по прежним делам.

 

- Русскоязычные замешаны в мелких преступлениях чаще, чем уроженцы страны?

 

- Совершенно нет. Вот среди бездомных действительно больше русскоязычных, но это социальный статус, а не преступность. 

 

- У вас самой двое детей. Не отражается ли на ваших материнских чувствах то, что видите и слышите на работе?

 

- Однажды мы зашли в подъезд нашего дома. Дети поднялись на лифте, а я пешком. Захожу в квартиру, жду детей – их нет. Проходит 5 минут - они не появляются. Первое, что я подумала: какой-то педофил поджидал их в лифте, поманил за собой, и они доверчиво пошли... Разумеется, ничего этого не было, дети просто застряли в лифте на несколько минут. Так что, конечно, работа влияет на восприятие реальности, но нельзя жить с мыслью, что все люди потенциально опасны. 

 

- Муж поддерживает? Понимает специфику вашей работы?

 

- Очень. Когда мы познакомились, он понимал, что его ждет. Единственное, что ему мешало, – это служебные разговоры по телефону дома. Он просто глазами показывал: пожалуйста, выйди в другую комнату. 

 

- Друзья, знакомые интересуются, какие дела сейчас ведете?

 

- Если меня спрашивают, что было интересного на работе, отвечаю: "Все интересное вы узнаете из газет".

 

 

 

Самое интересное