Меню
Фото: Ярив Кац
Правда о Собиборе: "Восстание в лагере было еврейским, мы просили Путина признать это"
Проживающий в Израиле сосед и друг Александра Печерского, организатора восстания в Собиборе, рассказал "Вестям" подлинную историю героя и лагеря

Выжившие в Собиборе и израильские политики около памятника Печерскому в Тель-Авиве. Фото: Ярив Кац
Выжившие в Собиборе и израильские политики около памятника Печерскому в Тель-Авиве. Фото: Ярив Кац

 Рядовой, казалось бы, вопрос об участии разных стран в создании мемориала на месте концлагеря Собибор превратился в дипломатический скандал. Послы Израиля, Польши, Нидерландов, Словакии были вызваны в МИД РФ для неприятного разговора. Особенно жесткие высказывания прозвучали в адрес Израиля: его молчаливая позиция была названа "историческим предательством".

 

Но не были ли преданы герои Собибора раньше, и не Израилем, а собственной родиной? "Вести" разыскали человека, который много лет дружил с организатором восстания в Собиборе Александром Печерским. Будучи евреем и офицером Красной армии, Печерский возглавил единственный успешный бунт в лагерях за весь период войны.

 

Его друг Лазарь Любарский поделился с "Вестями" уникальными воспоминаниями.

 

Собибор. Фото: Йорам Хаими, Управление древностей Израиля
Собибор. Фото: Йорам Хаими, Управление древностей Израиля
 

Лазарь Моисеевич Любарский родился в Бельцах (Молдавия) в 1926 году. В 15 лет пошел на фронт, служил авиарадистом. После демобилизации закончил Одесский институт связи. В 1953 году по завершении учебы переехал в Ростов-на-Дону. Там примкнул к еврейскому подполью, был осужден, отсидел в лагере, признан узником Сиона. В семидесятых годах репатриировался в Израиль.

 

- Где вы познакомились с Печерским? 

 

- В краеведческом музее в Ростове-на-Дону. Там был макет лагеря Собибор, изготовленный самим Печерским. Я уже слышал об этом человеке от знакомых евреев. И вдруг увидел его рассказывающим о лагере группе людей. Когда он закончил объяснения, я к нему подошел и представился. Сказал, что мы живем на одной улице, с разницей в три дома. Он пригласил меня к себе домой.

 

- Просто так взял и пригласил незнакомца?

 

- У нас были общие знакомые. А еще я знал несколько иностранных языков, а ему нужна была помощь. Он переписывался с людьми за границей на идише, на иврите, у него была обширная переписка с Израилем, США, Голландией, Польшей... Я стал его переводчиком.

 

- Письма доходили? Ведь очевидно же, что их читали соответствующие органы.

 

- Доходили. Очевидно, после цензуры, но доходили. Они по сей день хранятся у его дочери Эллы.

 

- Каким человеком был Печерский?

 

- Очень скромным, очень. Но этому было объяснение: он был очень напуган советской властью. Боялся КГБ. Ведь советская власть не признавала его заслуг. Не признавала восстание еврейским. Интересно, что во всех остальных вопросах Печерский был со мной предельно откровенным, а от расспросов о Собиборе уклонялся. С его домашними мы очень дружили - с супругой Ольгой Ивановной, дочерью Эллой, внучкой Наташей.

 

- Как его семья реагировала на отношение к Печерскому со стороны советской власти?

 

- Когда я получил разрешение на выезд в Израиль и рассказал им об этом, Ольга Ивановна упрекнула мужа: "А ты все сидишь здесь, хотя твое место в Израиле".

 

- Почему, действительно, он не уехал? Не выпустили бы?

 

- Конечно, ему бы отказали. Иначе его история стала бы достоянием мира. И все бы поняли, что СССР отрицает еврейский характер восстания в Собиборе. Когда несколько лет назад в Израиль, в Нетанию, на открытие памятника советским воинам приехал Путин, мы передали ему открытое письмо о признании Собибора еврейским лагерем, а бунта заключенных - еврейским восстанием.

 

- Сейчас Россия называет Печерского героической личностью. Но не поздно ли признаны его заслуги?

 

- Поздно, еще

как поздно. Но сегодня хотя бы есть площадь в его честь в Ростове-на-Дону и памятная доска... Советская власть не хотела признавать Печерского героем. У него была подписка о неразглашении роли в восстании. Ему запрещали говорить, что это был еврейский лагерь. Ему даже не позволили выступить на судебных процессах против персонала лагеря, и на Нюрнбергский процесс тоже не пустили.

 

Но вот недавно я по российскому телевидению видел репортаж о Собиборе, и там впервые заговорили о том, что в лагере содержались евреи. Наверное, это Путин инициировал благодаря нашему письму.

 

- Как Печерский воспринимал наложенные на него ограничения?

 

- Он боялся говорить об этом. 

 

- Как он принял известие о вашем отъезде?

 

- Разрешение на выезд я получил в 1976 году, после четырех лет лагерей. В ОВИРе мне велели убираться из СССР в течение двух недель. Я пришел к Печерскому проститься. Он дал мне несколько писем для передачи в Израиль. В первые же дни после приезда я установил связь с Барухом Шкляром, которому он передал письмо. Баруху было 17 лет во время восстания, он был связным.

 

С дочерью Печерского Эллой и внучкой Наташей я поддерживаю отношения по сей день, мы переписываемся. Общаюсь с Верой, племянницей, живущей в Калифорнии. Есть еще одна племянница - в Израиле. Жена Печерского Ольга Ивановна была русской. Он познакомился с ней после контузии. Она была медсестрой, матерью-одиночкой с ребенком. У Печерского тоже была дочь от первого брака, она родилась еще до войны. Общих детей у них с Ольгой не было, но они были неразлучны до самой смерти. А письма его у меня хранятся по сей день. И по сей день мне нелегко об этом говорить.

 

 Вернуться на главную страницу