Даже если очень постараться, трудно найти какое-либо израильское достижение по итогам последнего раунда боевых действий с Ираном. Израиль не сумел возобновить войну, не увлек за собой Трампа, снова связал воедино ливанский и иранский фронты и позволил Тегерану задавать тон. Итоги "однодневной войны" анализирует в своей колонке 9 июня эксперт в области спецслужб, ведущий журналист Ynet Ронен Бергман.
"В конечном итоге Иерусалим рискует оказаться поставленным перед фактом американо-иранского соглашения, против которого он выступает. Менее чем за сутки проявились пределы израильской силы и глубина зависимости от США. Для врагов Израиля это стратегическая картина огромной ценности", - пишет Бергман.
Обмен ударами, инициированный премьер-министром Биньямином Нетаниягу, по всей видимости, должен был завершиться возобновлением боевых действий с Ираном - по крайней мере, со стороны Израиля. Он продлился 24 часа и "закончился тонким писком", по выражению автора.
"Это стало как постыдным стратегическим поражением, так и "притчей "о сути всей этой странной войны", - отмечает Бергман.
В этом, пожалуй, и заключается истинное поражение. Шаг, призванный, казалось бы, сформировать новые правила, закончился тем, что президент США Дональд Трамп очертил границу, а иранцы ясно дали понять, что произойдет, если Израиль вернется к ударам по Бейруту.
"И мало того что этот раунд не принес решающей победы. Даже сейчас, спустя часы после того, как осела пыль, политическая система, которая уже привела нас к этому моменту, упорно продолжает петь ту же песню. Она не учится. Она занимается маркетингом. Она не выясняет, что пошло не так, - она создает "готовые тезисы для СМИ". И между делом она просит всех нас принять самое абсурдное утверждение в израильской политике последних лет: если мы повторим одни и те же действия снова, и снова, и снова - в конце концов мы получим что-то другое", - пишет Бергман.
Последние сутки говорят об обратном. Они говорят о том, что иногда не нужна следственная комиссия, чтобы понять, что произошло.
Израильская атака в Дахии произошла не в вакууме. Удар был нанесен после того, как из опыта предыдущих недель уже стало ясно: значительная израильская атака на ливанском фронте может повлечь за собой прямой иранский ответ. Поэтому, идя на такой шаг, Израиль должен был учитывать - и наверняка учитывал - сценарий, при котором Иран сочтет себя обязанным ответить.
Это означает, что удар по Дахии был не просто точечной операцией против Ливана или Хизбаллы. Этот шаг мог – и на практике действительно это сделал – снова связать воедино ливанский и иранский фронты, чего Израиль пытался избежать.
Но вместо того, чтобы продолжать разделять эти два фронта, Израиль фактически создал ситуацию их "единства" - по собственной инициативе.
Американцы не хотели открытия нового фронта против Ирана и не хотели, чтобы Израиль открывал такой фронт. Даже если они знали о некоторых израильских шагах, похоже, они не до конца понимали динамику, которую эти действия могли спровоцировать, - или не получили полной картины возможных последствий.
На практике возник острый разрыв между израильским восприятием событий и политикой США. Израиль действовал таким образом, что это привело к иранскому ответу, затем сам ответил ударом по Ирану. На этом этапе выяснилось, что американцы не заинтересованы в том, чтобы позволить всему этому перерасти в более широкую войну.
Иранский ответ был относительно сфокусированным и оставался в рамках просчитанного уравнения. Иран выпустил ракеты по базам, связанным, по иранскому пониманию, с действиями Израиля в Ливане. Этим он послал четкий сигнал: удар по Дахии получит ответ в том числе со стороны самого Ирана, а не только через его прокси-силы.
Этот обстрел не обязательно преследовал цель начать полномасштабную войну. Скорее он был направлен на то, чтобы установить новое "уравнение". Для Ирана сам факт способности ответить напрямую, выбрать масштаб обстрела, его время и цели был не менее важен, чем нанесенный физический ущерб. Он стремился завершить раунд так, чтобы последнее слово осталось за ним – и, увы, в значительной степени преуспел в этом.
Кто отдает приказ
После иранского обстрела Израиль нанес удар по объектам внутри Ирана, чего не делал уже долгое время. Тем не менее выбранные цели были относительно ограниченными: радары и военные объекты относительно низкого уровня, наряду с более символической атакой на два завода.
Этот шаг можно понимать как попытку Израиля ответить, не объявляя на деле о начале полномасштабной войны. Для Нетаниягу эти удары, возможно, воспринимались как необходимый ответ, не переходящий порог полноценной войны. Однако для американцев сама атака на Иран после ракетного обстрела уже была частью опасной эскалации.
Биньямин Нетаниягу заявил в своем коротком обращении вечером 8 июня: "После того как Иран атаковал Израиль, я поручил ЦАХАЛу нанести удары по военным и экономическим объектам по всему Ирану. В данный момент огонь на этом фронте прекращен, потому что после того, как террористический режим в Тегеране получил удар, он прекратил атаковать нас".
Это для Нетаниягу тоже важно - "право последнего слова". Вот только жаль, что факты не на его стороне. Израильские удары по Ирану завершились ранним утром 9 июня, в то время как иранцы продолжали обстреливать Израиль и после этого. Последний обстрел произошел утром 9 июня, но уже после израильских атак. Тем самым Иран определил окончание раунда со своей стороны.
Это существенная деталь: не Израиль закрыл этот инцидент, а Иран. Он определил, когда прекратить, сколько выпустить снарядов и куда стрелять.
С точки зрения восприятия и стратегии, это очень проблематичный результат для Израиля. Он позволяет Ирану позиционировать себя как сторону, которая ответила, не уклонилась и завершила раунд на своих условиях. Они сказали последнее слово, не Израиль. И они прекратили огонь, потому что достигли с Трампом соглашения о прекращении огня, которое было продиктовано Израилю вопреки его воле.
Ответ мог быть другим
"Параллельно Израиль готовил еще один, гораздо более масштабный ответ. Это должна была быть не точечная операция, а очень крупный шаг, который, без сомнения, мог развязать широкую войну, - пишет Ронен Бергман. - Подготовка была на продвинутой стадии, планы лежали на столе у Нетаниягу и были на этапе финальных утверждений. Пилоты ВВС уже направлялись к самолетам, а некоторые – уже сидели в кабинах".
И вот, когда он склонился над картами, Нетаниягу передали телефон со входящим звонком, на который нельзя было не ответить. Дональд Трамп вмешался и заблокировал этот шаг.
Американское послание Израилю было резким: не продолжать, не идти на эскалацию, вернуть систему в исходное состояние. Израиль, придя к точке эскалации, был вынужден остановиться не из-за своего собственного решения, а из-за американского вето.
Результат снова обнажил глубину зависимости Израиля от США. Политическое руководство Израиля приказало армии готовиться к масштабному шагу. Специалисты по планированию в ВВС и АМАН (военная разведка) не смыкали глаз, чтобы представить Нетаниягу грандиозный план, включавший также атаки на инфраструктуру Ирана. Но затем, после бессонной ночи, руководители армии получили от политического руководства прямо противоположный приказ.
Это совершенно легитимный шаг. Политическое руководство имеет право сказать что-то - а сразу после этого передумать, если, конечно, речь идет о политическом руководстве своей страны. На этот раз, как и во все остальные разы с февраля, в ЦАХАЛе обнаружили, что политическое руководство, которое отдает им приказы, сидит в Белом доме.
Для генштаба это особо сложная ситуация: местное политическое руководство подталкивает к эскалации, но настоящее политическое руководство, определяющее границы действий - американское. В этом смысле произошедшее наглядно продемонстрировало всем - Ирану, США, Израилю и всему миру - пределы независимости Израиля, когда речь заходит о широкой войне против Ирана.
Картина двойного провала
Для Ирана главный урок из этих событий ясен: США не хотят войны, а Израиль не может начать ее в одиночку вопреки явно выраженной воле Америки.
Если Иран это понял, то здесь возникло новое и опасное для Израиля стратегическое уравнение. Более того, Дахия - район, который США признали легитимной целью благодаря настойчивости бывшего министра обороны Израиля Йоава Галанта во время операции "Стрелы севера", - теперь получает своего рода "косвенную защиту". Если удар там может повлечь за собой прямой иранский ответ, а затем американское вмешательство для сдерживания Израиля, то ливанское пространство меняется. Это больше не отдельный фронт, он становится частью более широкого иранского "уравнения".
Возможный расчет Нетаниягу, по-видимому, заключался в том, чтобы создать эскалацию, которая вовлечет американцев и позволит Израилю завершить то, что не было завершено в предыдущем раунде против Ирана. Возможно, предполагалось, что несколько дней интенсивных боевых действий, даже если Израиль начнет их в одиночку, в конечном итоге втянут США в эту кампанию. Однако этот сценарий не реализовался.
Произошло нечто противоположное. Трамп не только не дал себя втянуть в войну, но и остановил Израиль. Вместо войны возникла обратная ситуация: Израиль остановился, Иран выстрелил последним, а американцы публично продемонстрировали, что именно они определяют границы этого раунда.
Событие приобретает еще более серьезное значение на фоне вероятности того, что американцы продвигаются к соглашению с Ираном.
Если Трамп, как он сказал Нетаниягу по телефону 8 июня, действительно собирается подписать такое соглашение, то речь идет о шаге, в котором Израиль не заинтересован (это еще очень, очень мягкая формулировка) - и уж точно не видит в нем стратегического достижения.
Так возникает картина двойного провала: Израиль не сумел возобновить войну, не сумел втянуть США в более широкий конфликт, снова связал Ливан с Ираном, позволил иранцам сказать последнее слово и в конечном итоге может оказаться перед лицом американо-иранского соглашения, против которого выступает.