Меню
История Израиля
Дорит Голендер
"Евреи, пишите и записывайте": что сделал для России и Израиля Шимон Дубнов
Человек, чьим именем названы улицы в Израиле, отрицал идею переезда евреев в Палестину. Но почему тогда в Израиле так чтут память этого российского еврея? Исторический очерк

Шимон Дубнов. Фото: Википедия, из книги Simon Dubnow, "Mein Leben", Berlin, 1936
Шимон Дубнов. Фото: Википедия, из книги Simon Dubnow, "Mein Leben", Berlin, 1936

"Он был первым нашим университетом" - эта крылатая фраза Пушкина о Ломоносове всегда вспоминается мне, когда речь заходит о Шимоне Дубнове. Дубнов, конечно, не был энциклопедистом, но в области еврейской истории именно ему принадлежит слава первопроходца - он не только написал первый фундаментальный труд по глобальной истории еврейского народа, но и дал толчок современной еврейской историографии как науке.

 

Мое отношение к Дубнову очень личное, так как именно он, а точнее - издательство "Алия", которое более 50 лет назад выпускало издававшуюся на русском языке серию "История еврейского народа", преподал мне первые уроки истории Израиля. Я помню, как не могла оторваться от чтения и навсегда запомнила это имя, а позже узнала и историю, стоящую за этим именем, - такую типичную для русскоязычного еврейства, такую достойную - и такую трагическую.

 

Улица имени Дубнова в Тель-Авиве. Фото: Матан Туркия
Улица имени Дубнова в Тель-Авиве. Фото: Матан Туркия

Жизнь Шимона Меировича Дубнова, как и многих выдающихся деятелей еврейского народа его поколения, началась в 1860 году в черте оседлости - в городке Мстиславле нынешней Могилевской области Беларуси - и развивалась тоже по знакомому образцу: происхождение из семьи раввинов, ортодоксальное еврейское воспитание, учеба в йешиве, а затем, после бар-мицвы, - казенная русская школа, где юный Шимон и "заразился" Хаскалой - еврейским просвещением - и впервые заглянул за рамки традиционного еврейского мировоззрения. Заглянул - и больше не возвращался.

 

Начиная с 1880 года два десятилетия жизни Дубнова - это борьба за право получить образование. По фальшивым документам он попадает в

закрытый для евреев Петербург, где впервые посвящает себя еврейской истории и начинает публиковаться - в том числе в еврейском журнале "Восход". Один из главных рупоров Хаскалы, "Восход" за четверть века своего существования внес огромный вклад в борьбу за равноправие евреев и развитие русскоязычной еврейской культуры. Однако журнал в то же время был последовательно антисионистским и не видел перспективы для возрождения еврейской национальной независимости - и на мышлении Дубнова это будет сказываться очень долго.

 

В 1890 году, после изгнания евреев из Петербурга, Дубнов оказывается в Одессе - вместе с Ахад ха-Аамом, Менделе Мойхер-Сфоримом, Шолом-Алейхемом и Хаимом Бяликом. Здесь происходит окончательное формирование его концепции будущего еврейского народа на территории Российской империи, и здесь же он выпускает свои первые фундаментальные труды - "Учебник еврейской истории" и первые части "Всеобщей истории евреев", сразу завоевавшие огромную популярность.

 

Дубнов, который к этому времени полностью отверг религию и провозгласил себя атеистом, не мог удовлетвориться традиционной концепцией "духовного существования" еврейского народа. Вместо этого он рассматривал еврейский феномен в рамках светского национализма, видя ключ к выживанию евреев в существовании автономных общинных структур, изучению которых Дубнов посвятил много лет.

 

Логичный для Дубнова вывод на будущее состоял в том, чтобы приспособить эту еврейскую традицию общинной автономии к современным реалиям и реализовать еврейские национальные устремления в рамках демократического многонационального государства путем получения культурной (а в местах их компактного проживания - и административной) автономии.

 

Дубнов верил, что такое урегулирование еврейской проблемы позволило бы евреям одновременно реализовать свои общинные, духовные и культурные чаяния, оставаясь при этом внутри экономики и культуры своих стран. "Автономизм" - такое название получила эта теория - распространился в Восточной и Центральной Европе. И немалый вклад в его политическую реализацию внес сам Дубнов, создав в 1906 году "Идише фолькспартей", Еврейскую народную партию, просуществовавшую в Польше и Литве до середины 1930-х годов.

 

Нетрудно догадаться, что с такими взглядами Дубнов не мог испытывать симпатию к сионизму - он видел в последователях Теодора Герцля мессианских фантазеров, которые предлагают красивое, но невозможное решение, хотят оторвать евреев Европы от их многовековой среды обитания и игнорируют реальное состояние территории, на которой планируют создать свое государство.

 

Спустя год после Первого Сионистского конгресса Дубнов уверенно заявил, что к 2000 году в Палестине наберется, может быть, всего полмиллиона евреев.

 

Однако не только реализм двигал Дубновым в его отрицании сионизма: необходимость насилия, без которого не может существовать национальное государство, была для него неприемлемой. "Не может быть абсолютно никаких сомнений в том, что еврейский национализм в своей сути не может иметь ничего общего с любой тенденцией к насилию", - провозглашал Дубнов, настаивая на том, что еврейский национальный идеал может быть только чистым стремлением к внутреннему общественному и духовному прогрессу.

 

Ирония состояла в том, что когда после волны кровавых погромов в ноябре 1905 года на съезде межпартийного Союза для достижения полноправия еврейского народа в России Дубнов потребовал отказаться от участия в классовой борьбе и заняться исключительно борьбой за права евреев, его поддержали только два сиониста - Владимир Жаботинский и Менахем Усышкин…

 

Жизнь самого Дубнова между тем, казалось, подтверждала его правоту. После революции 1905 года он смог вернуться в Петербург, где продолжил свою научную работу, основал Еврейское историко-этнографическое общество и редактировал русскую версию 16-томной Еврейской энциклопедии.

 

Октябрьский переворот Дубнов встретил профессором Петроградского университета, но быстро понял, что с Лениным и большевиками ему не по пути. Евреи-большевики тоже не вызывали у него симпатии: "Они выступают под русскими псевдонимами, потому что стыдятся своих еврейских корней. Однако лучше было бы сказать, что их еврейские имена - это псевдонимы, потому что они потеряли свои корни в нашем народе".

 

В 1922 году через Каунас Дубнов добрался до Берлина, где и выходила с 1925 по 1929 год книга его жизни - десять томов "Всемирной истории еврейского народа", - заложившая основы современного академического исследования еврейской истории, которая и сегодня читается как бестселлер.

 

Последнее неполное десятилетие жизни Дубнова, вместо того чтобы стать мирным эпилогом биографии великого ученого и еврейского мыслителя, стало, по жестокой иронии судьбы, демонстрацией его главной ошибки.

 

Дубнов отрицал насилие - но именно еврейское бессилие теперь преследовало его. Покидая Германию после прихода к власти Гитлера, из всех возможных вариантов - Америка, Палестина - он предпочел маленькую, нейтральную, никому не угрожавшую Латвию. Спустя год ушла из жизни его жена Ида, трое его детей были рассеяны между СССР и Польшей. До советской оккупации он еще успел закончить свои мемуары "Книга моей жизни". В июле 1941 года нацизм настиг его в Риге.

 

Последние месяцы 81-летнего Шимона Дубнова, узника Рижского гетто, овеяны легендами - от рассказанной Ильей Эренбургом истории о встрече ученого с его бывшим учеником-эсэсовцем до его напутствия собратьям по несчастью: "Идн, шрайбт ун фаршрайбт" ("Евреи, пишите и записывайте").

 

Его дочь София, которой чудом удалось бежать в Америку благодаря помощи Праведника народов мира, японского консула в Каунасе Тиунэ Сугихары, описала мученическую смерть отца просто и трагично: 8 декабря 1941 года на пути к месту массового убийства евреев в Румбульском лесу его застрелил на улице пьяный латышский полицейский.

 

Холокост и советский государственный антисемитизм перечеркнули все надежды на возможность подлинной еврейской автономии без собственного национального государства. Дубнов-политик ошибся. Дубнов-историк сделал так много для пробуждения нашей национальной гордости, нашего еврейского самосознания, что благодарное Еврейское государство назвало его именем улицы в Иерусалиме и Тель-Авиве, в Хайфе и Беэр-Шеве, в Ришон ле-Ционе и Реховоте…

 

Имя Дубнова живет, как жив и народ, которому он отдал всего себя.

 

Улица имени Дубнова в Тель-Авиве. Фото: shutterstock
Улица имени Дубнова в Тель-Авиве. Фото: shutterstock

 

 

Автор - дипломат и общественный деятель, вице-президент фонда "Генезис" по развитию внешних связей, посол Израиля в России (2010-2015 гг.), многолетний руководитель радиостанции РЭКА - израильского государственного радио на русском языке
Самое интересное